Просто страх, или просто боль. Но не удар кнутом по спине.
— Это не был импульс, — спокойно пояснила она. — На импульс мне не хватило бы сил. Это было воспоминание. Я использовала метку.
Эйн усмехнулся:
— Какая полезная штука эта метка.
Мара взяла его руку в ладони, принялась растирать пальцы зачем-то. Он следил и не чувствовал ничего, кроме усталости.
— Иначе ты убил бы меня.
Да, наверное, она была права. В том состоянии ничто бы его не остановило, он бы убил. И потом сожалел бы, и пришлось бы прятаться от Льенны, и Сопротивление оказалось бы под угрозой.
Рьярра бы, наверное, закатила праздник по такому поводу.
А Мара… Мара просто была бы мертва.
Эйн думал о девчонке, которую едва не задушил во время секса. Той единственной, с которой он рискнул попробовать после Рьярры и после плена. Какие ошарашенные, беспомощные и испуганные у нее были глаза. В тот раз он остановился сам, и его тошнило от себя.
— Я думал, что с тобой будет иначе, — сказал он Маре. — Понимаешь, я верил, что… ты другая.
Он не мог объяснить этого словами, поэтому передал чувствами — не приближаясь мысленно, протянул, как воду в ладонях.
Мара могла принять его память или отгородиться от нее.
Она мысленно потянулась навстречу, и ее спокойное, серое сознание было как прикосновение прохладной ладони в жару.
Эйн показал все то, что не мог сформулировать словами: что с ней он не боялся, что он прятался в ее теле от одиночества, и что действительно верил, будто Рьярра осталась в прошлом. Застарелым кошмаром, шрамами на спине. А в результате получилось как с той девчонкой, только не сразу.
— Я другая. Я могу тебя остановить и не дам причинить себе вред.
Почему-то от ее слов что-то отпустило внутри, будто разжались ледяные пальцы. И это было так странно. Мара не была беззащитна, и не боялась. Не пыталась сбежать как та девчонка, даже не злилась. Она чувствовала что-то… чему он никак не мог подобрать названия.
— Рьярра повредила тебя, Габриэль. Она причинила тебе вред, от которого ты до сих пор не оправился, — Мара говорила без жалости, спокойно объясняла то, о чем ему не хотелось думать. — Тебе снятся кошмары, ты испытываешь страх. Когда мы встретились ты боялся простого поцелуя. От того, что я забрала тебя себе ты не стал целым. Ты просто стал моим.
Эйн усмехнулся от того, как глупо это все-таки звучало.
«Ее» надо же. В тот момент он совсем не чувствовал себя чьим-то.
— Все-таки ты такая же высокомерная тварь, как и все остальные. Ге-ри-ан-ка, — по слогам просмаковал он. — Нет, я не стал твоим, мы просто связаны. И я не вещь, чтобы кому-то принадлежать.