— Нет, Габриэль Эйн. Я не дам тебе еще одни временные Врата, — Тана сказала это мягко, спокойно, будто и не подписывала смертный приговор целому городу и отрядам собственных герианцев.
Она не улыбалась, и уже за это Эйн был ей благодарен. Вспоминал, какое испытание проходили Императрицы, чтобы доказать, что достойны, и понимал, что она давным давно никого не жалела и не боялась жертвовать.
— Мы должны их вытащить, — с нажимом сказал он. Рядом молчали Рьярра и Картер, и было бы проще, если бы спорили.
— Ты попытался, — сказала Тана. — Ты сумел увести жителей из города. Отправил им подмогу. И ты проиграл.
Он замотал головой, потому что отказывался это признать:
— Нет. Нет, еще не все. Им не хватает одной единственной детали. Мы можем…
Картер издал тихий смешок, снисходительный и уродский:
— Что мы «можем»? Город разрушен. Над этими гражданскими ярусы обломков, и все илирианские войска. Которые полностью контролируют город.
Он подался к Эйну и добавил доверительно:
— Ты отправил всех этих людей вниз с минимальным шансом на спасение. Ты кучу солдат перевел на свою авантюру. И добился только одного: все они умрут. Медленно, мучительно, без еды и воды, и надежды выбраться. И потом их тела достануться илирианцам. Целые и такие удобные тела.
— Нет бы их всех завалило зданиями, да? — Эйн не удержался, усмехнулся Картеру в лицо. — Сделало бы тела… непригодными, — он перестал улыбаться, и сказал абсолютно серьезно. — Но они выжили и сейчас живые. Мы еще можем их спасти.
Он перевел взгляд на Тану, на Рьярру:
— Не просто можем. Должны. Дай мне часть Врат, Тана.
— И сколько жизней нам полагается потратить, мальчик? Ради этого долга. — Спросила Рьярра.
— Ты мне скажи, — огрызнулся он. — Сколько жизней стоит твой Зайн? Он сейчас там. Так же сдохнет без еды и воды, как и остальные.
Если бы не приглядывался, не заметил бы. Но он хорошо ее знал, изучил до последней мелочи в поведении, пока она его ломала. Услышав про Зайна, Рьярра вздрогнула. А потом сжала губы в тонкую линию:
— Зайн — солдат. Он знал на что шел.
Эйн рассмеялся:
— Он — да. А ты? Потому что он просто сдохнет. А тебе еще жить. Видеть в кошмарах, как он там умирает. И каждый раз думать: а ведь ты могла его спасти.
И, видимо, его слова что-то затронули у нее внутри. Потому что вмешалась Тана:
— Хватит.
Ее сила надавила мягким весом, вызывая нежность и желание уступить, и Эйн изо всех сил надавил собственной эмпатией в ответ. Прострелило болью виски, но он готов был зубами в горло ей вцепиться, лишь бы получить желаемое.
Тана сказала «ты проиграл». И да, если бы действительно проиграл, это было бы больно. Но он уже терял, и он умел с этим жить.