Он смотрел на Эйна, будто хотел разобрать его на части, понять, что внутри. И найти ответы на собственные вопросы. И не видел.
Эйн не мог открыть ему глаза, но мог ответить на вопрос:
— Те, которые сегодня бросились на Управление, и правда сделали это от слабости. Потому что ненавидят герианцев. Потому что потеряли близких на войне, потому что хотят, чтобы весь мир сгорел в огне, но обязательно вместе с вами. Но есть и другие. Такие, как я. Которые смотрят на вас и понимают: вся ваша сила, все, чего вы добились, не стоит той цены, которую приходится заплатить. Есть те, кто воюет, потому что прав. Пусть не сейчас, пусть не сразу, но вы проиграете. И, знаешь, я живу с надеждой, что мы с тобой оба до этого доживем. Хочу посмотреть тебе в лицо, и чтобы ты сам понял и сам признал, что ошибался.
От автора: Я ужасно извиняюсь, что не успела до полуночи с выкладкой. Интернет глюкнуло( Еще раз огромное спасибо за поддержку и подарки, и надеюсь, что новая глава вам понравится. Она каплю короче, чем предыдущая, но сюжетно мне было важно закончить ее именно так.
Эйн пытался разобраться, как все устроено внутри крейсера Императрицы, понять, где располагались выходы и запомнить посты охраны, но все вокруг казалось чуждым и странным. Переходы и дороги не шли параллельно, а расходились лучами от зданий и площадок с куполами.
Зайн не говорил Эйну куда идти, только один раз загородил дорогу, ничего не объясняя, когда увидел группу из нескольких герианцев впереди. Ничего особенного в них не было — свободная светлая одежда, уверенная походка, разве что оружия на виду они не носили.
Эйн не стал рваться вперед и выяснять в чем дело, свернул на другую дорожку, оглядываясь по сторонам и мысленно прикидывая собственный маршрут.
Над головой и внизу летали небольшие флаеры, но на самих дорожках было почти пусто. Герианцы, которые встречались Эйну по пути всегда рассматривали его спокойно и без смущения, и ни разу не пытались начать разговор. Эйн бы на их месте не удержался.
В какие-то моменты он ощущал присутствие Мары отчетливее, в какие-то оно затухало. И порой приходили образы, едва различимые, смутные воспоминания: холод, вес рукояти кнута в ладони, голос Льенны, занятия в герианском интернате — как нужно бежать, бежать вперед, несмотря на боль и на веру в то, что все бесполезно.
Эйн останавливался, пытался определить, в каком из зданий находились медицинские камеры, но улавливал только общее направление.
— Ваша Императрица всегда таскает с собой целый город, или это ради Земли она решила не мелочиться? — он повернулся к Зайну, указал на здания внутри крейсера.