— Знаешь, Гэйб, скажи мне одно — если придется выбирать, на чьей ты будешь стороне?
— Людей, Леннер, — устало ответил ему Эйн. — Уж это ты должен бы знать. Не важно, с кем я договорился, кто мне помогает, и как я отношусь к герианцам. Я на стороне людей.
— А ты сам-то еще человек, малыш? Посмотри, рука у тебя механическая, связь у тебя с герианкой. И ты все дальше от того Гэйба, которого я встретил в Сопротивлении.
И может, он был прав. И Эйн изменился с тех пор, как встретил Мару. Увидел в герианцах больше, чем тварей и захватчиков. И да, ему многое на Герии не нравилось, он не хотел, чтобы на Земле стало так же. Но ненависть к герианцам ушла.
Но одно осталось прежним. Всегда оставалось.
— Да, Леннер. Я все еще человек. И даже если бы не был — я все равно на стороне Земли.
Тот отвел взгляд на несколько секунд, потом фыркнул и сказал:
— Ладно. Тогда считай, что я делаю тебе подарок напоследок. Как один человек другому. Тот модифицированный урод, который настраивает банды против Сопротивления… я действительно знаю, как его найти. Так что радуйся, одной проблемой после моей смерти станет меньше.
На воздушном причале было непривычно тихо. Ветер стих, и воздух казался плотным, заряженным ожиданием.
— Он мог соврать, — сказал Эйн Маре и Зайну. — Но я хочу проверить.
Он не стал объяснять, что это опасно, они понимали и так.
— Тебе не нужно проверять лично, человек, — равнодушно заметил Зайн. — Ты лидер. Глупо так рисковать.
Эйн и сам это понимал. Но не доверял проверку герианцам. И не мог отправить бойцов Сопротивления. Не хотел подставлять тех, кто не знал, на что способны илирианцы.
И не мог отправить Мару — не знал, как отреагирует ее эмпатия и не собирался проверять.
— Это точно не первая моя глупость, — признал он.
Зайн поморщился — едва заметно, но Эйн к нему понемногу привык, научился улавливать настроение по мелким жестам:
— Главное, чтобы не стала последней.
— Я бы за это выпил, но ты же откажешься, -дверца флаера медленно поднялась вверх, и Эйн первым шагнул вперед. — По крайней мере, я не единственный идиот, который в это лезет.
Зайн с Марой отстали на шаг, и забираясь в кабину Эйн услышал:
— Дева Телура, мне стыдно за ваш выбор.
На нижних ярусах города день не наступал никогда — этажи нависающих сверху башен и мосты переходов и дорог между ними заслоняли небо, а там, где они этого не делали, с успехом справлялись рекламные голограммы.
Мало кто жил в самом низу — зато прилетали многие. Эйн в том числе — когда бывал в Красном Квартале. Бары, клубы, притоны для любителей вакуумных кальянов и игровые залы шли сплошной чередой, перемигивались вывесками.