Мара резко села, подалась вперед — словно загораживала Эйна собой, а он поморщился. Дожил. Прячется за собственной женщиной.
— С Габриэлем ничего не происходит, — холодно проговорила она. — Он был в стрессе. Ему снятся кошмары, и он хочет, чтобы я была рядом. Это все.
Императрица мягко улыбнулась, склонила голову набок, изучая Мару как любопытное насекомое. И Эйн не сомневался — Тана может раздавить ее, походя и легко, и не жалеть об этом.
— Габриэль, — он потянул ее в сторону, сам сел ровнее и устало оперся локтями на колени, — сам за себя все скажет.
— Ты не в том состоянии, чтобы говорить за себя. Я твоя дева. И потому разбираться буду я, — резко отозвалась она. Но за ее холодностью и за отточенным, ледяным касанием ее разума Эйн улавливал страх.
— А еще ты моя подчиненная. Не зарывайся, я сам все скажу и решу.
«Габриэль, ты не знаешь, что происходит».
«Вот и разберусь».
— Человек, а так хорошо адаптировался к метке. И к эмпатии, — безмятежно заметила Тана. — Любопытно узнать, как ты устроен.
Галлара говорил нечто подобное. Эйн сразу вспомнил его, и накатила тошнота. И вывернутое, совершенно отбитое желание увидеть.
Да что это, бляста, такое? Почему?
«Я объясню, позже», — прохладный, настороженный голос Мары прошелестел внутри.
— Я могу рассказать, как он устроен, — произнесла она вслух. — Он получил метку, и это помогло ему выработать собственные способности. Ничего больше. Все остальное можно обсудить, когда он придет в себя.
— Телура, — мягко, снисходительно отозвалась Тана. — Ты забыла с кем ты говоришь?
«Не дразни ее», — мысленно попросил Эйн. — «Она опасна».
«Я не отдам тебя. Ни ей, никому другому».
И за ее мыслями, за ее уверенностью Эйн чувствовал готовность идти до конца.
Упрямую и совершенно безмозглую, потому что ни Мара, ни он сам ничего не могли противопоставить герианской Императрице.
— Оба мы, по правде, не в лучшей форме, — сказал Эйн Тане. — Мара переволновалась вот и огрызается. Она просто хочет меня уберечь. Вот только не убережет, да?
Тана перестала улыбаться, и лицо ее стало похоже на маску:
— Она еще могла бы уберечь тебя от меня. Похитить. Скрыться. Но она не убережет тебя от себя, Габриэль Эйн. Девчонка понимает только свою силу. У дев любви есть… особенности.
Тана перевела взгляд на Мару — цепкий, внимательный взгляд:
— Как это? Когда кто-то любит тебя, потому что любит. Не из-за твоей силы? Как это — быть с кем-то связанным?
Эйн фыркнул. Казалось, она спрашивала безразлично, из простого любопытства. Но он чувствовал, что за вопросом стояло что-то еще.