Он увидел краем глаза, как усмехнулся Картер:
— Это мы скоро выясним.
Чем дальше они летели, тем меньше транспорта было вокруг, и Мара держалась в стороне, всегда следила, чтобы между ней и полетником Маркуса были стены зданий, виртуальная реклама или мосты переходов.
Она то включала максимальную скорость, то подстраивалась под окружающий транспорт, и держалась ближе к рекламным экранам.
Эйн прочел в ее мыслях — внешняя обшивка флаера под светом реклам окрашивалась то в один цвет, то в другой.
И даже, если бы Маркус заметил их, вряд ли бы понял, что это один и тот же флаер.
Но реклам становилось все меньше, обветшалых, разрушенных зданий все больше.
Они снова приближались к районам, которые герианцы не стали восстанавливать.
Мара отключила осветители флаера, и снаружи было черно, для навигации оставались внешние камеры.
На боковом экране высветилось предупреждение.
Мара напряглась, и Эйн понял — система фиксировала сканирующие элементы впереди. Сканеры могли обнаружить любую несанкционированную технику.
Вот только стоило такое оборудование запредельных денег, и никто не стал бы его просто так устанавливать посреди разрушенных зданий.
— Мы не пройдем.
Это злило, злило до желания разломать к чертям все вокруг.
— Придется ждать его здесь, — сказал Эйн. — Иначе сканеры нас засекут.
— Не засекут, — спокойно отозвалась Мара. — Мы пройдем сквозь.
Как? — хотел спросить ее Эйн. — Они зафиксируют любой рабочий двигатель? Что ни делай, от сканера не скрыться.
Мара выкрутила скорость на максимум, и флаер стрелой понесся вперед.
Секунда, две — сканер был совсем близко.
А потом Мара выключила двигатели. И в кабине стало так же черно, как и снаружи.
Флаер рухнул вниз.
Эйн ждал страха, ужаса — от темноты и ощущения падения. Их не было. Была уверенность Мары, и то, как она мысленно отсчитывала. Четыре.
Они летели вниз и вперед — инерция тащила их даже с выключенными двигателями — четыре счета.
Оглушительно и истерично материлась Саманта за спиной Эйна, загнанно дышал Картер.
Четыре — шелестом прозвучал голос Мары в сознании, и она включила двигатели. Четко, красиво, будто на экзамене — одно экономное движение за другими, флаер заурчал, вспыхнули виртуальные экраны управления, замигала истошно, как заходящийся от ужаса пульс, иконка перегрузок, транспортник тряхнуло.
А потом он выровнялся, и они полетели вперед, будто ничего не случилось.
— Какого…? Ты… — у Саманты срывался голос, пальцы цеплялись до побелевших костяшек в сиденье. — Ты что, бляста, творишь?
— Все в порядке, — спокойно отозвалась Мара. — Никакого риска.