— Без имплантов, без обучения. Ты справился с несколькими из нас.
Он наклонился ниже, коснулся губами лба Эйна и шепнул:
— Я разберу тебя на части, человек. И узнаю, как ты это делаешь.
Чего скрывать, Эйну было страшно. Страшно рядом с этим нелюдем, которого он даже ненавидеть не мог. Галлара для этого был слишком чудовищем.
Он точно знал, что не сбежит. И шансов совсем мало — протянуть, пока не восстановится эмпатия. Или надеяться, что Мара за ним придет.
Эйн не знал даже — придет ли. Она была рассудительнее него, разумнее. Могла взвесить на весах жизни — его и свою, и решить, что они не стоят риска и жертв.
Но какая-то глупая отчаянная частичка внутри, над которой Эйн сам посмеивался, и которой немного стыдился, все равно надеялась — что Мара не бросит. Что поступит глупо вместо того, чтобы поступить правильно. Как он сам рискнул.
В прошлый раз, в плену у Рьярры, был момент — после того, как он понял, что не сбежит сам, но до того, как хотел только сдохнуть — и Эйн мечтал, чтобы за ним пришли.
И кто-то убогий и слабый внутри нашептывал: может, хоть в этот раз?
— Я знаю, о чем ты думаешь, человек, — Галлара смотрел на него с улыбкой. Изучал линзами глаз. — Ты не сбежишь. Не от меня.
— Да я и не бегу, — Эйн демонстративно развел руками. — Ты отпустил остальных, и вот он я. Весь для тебя — и добровольно. Но и ты не разберешь меня на части. Можешь только угрожать.
Галлару его слова явно позабавили, уголок губ дернулся в усмешке:
— Правда?
— Я же весь такой уникальный. Со мной надо очень осторожно. Ну, знаешь, чтобы я не кончился раньше времени, — он приложил пальцы к виску. — Не так отрежешь где-нибудь здесь, и я стану абсолютно бесполезный овощ.
Галлара рассмеялся, покачал головой, и взгляд у него был почти ласковый:
— Человек-человек. Десятилетиями я режу других. Не волнуйся, я всегда режу как надо.
Он подтащил Эйна к себе — непринужденным, уверенным движением, легко перехватил удар и заломил руку.
Ничего другого Эйн не ожидал, но ударил все равно. Не мог иначе.
— И где теперь твоя добровольность? — невозмутимо поинтересовался Галлара. — Или мне отправить химер за герианцем и мальчишкой?
— Не надо, — сквозь зубы выдохнул Эйн. Вывернутая рука болела, но терпимо. После Рьярры Эйну многое стало терпимо, от чего раньше он бы в голос выл. — Я случайно. Просто от неожиданности.
Он медленно выдохнул сквозь зубы, дотронулся свободной рукой до пальцев Галлары и попросил:
— Дай им уйти. Пожалуйста.
Он не знал, подействовал ли предыдущий импульс — хоть немного. Но знал, что если подействовал, физический контакт закрепит воздействие.