Она слишком полагалась на эмпатию, привыкла чувствовать себя неуязвимой.
Илирианец коснулся ее щеки кончиками механических когтей:
— Я могу убить тебя прямо сейчас. Действительно, удобно.
По-своему, это было даже красиво — хрупкая, прямая как струна Императрица, и механический монстр, нависший над ней.
— Ты меня не любишь, — Тана рассмеялась. — Я и забыла, как это. Когда меня не любят. Я оставлю тебя себе.
Сверху рухнула стремительная тень. Эйн не успел увидеть, как илирианца схватили, мелькнула отдираемая рука, еще один ларрал.
Быстрее, чем можно было осознать, илирианца разобрали на части.
Самым жутким было то, что он не кричал. Смотрел в ответ с безразличием машины.
Из окровавленных культей, там, где раньше крепились ларралы, текла кровь — алая, как у человека.
Она текла по механическим рукам — по черному с золотом.
— Приятель Эйн, признавайся, без меня было скучно, — Ойлер обернулся, подмигнул ему и покачал тем, что осталось от илирианца. — Смотри, какая славная кукла. С ней будет весело играть.
Тана подошла, мягко коснулась его руки:
— Да. Замечательный экземпляр. Впервые моя эмпатия не действует, — она улыбнулась чуть шире, перевела взгляд на покалеченного илирианца. — Скажи мне, кукла, где делают таких, как ты?
От автора: спасибо за чтение. Продолжение, скорее всего, в следующее воскресенье±несколько часов.
UPD. В воскресенье все-таки не успеваю. В понедельник или во вторник постараюсь)
От автора: Прошу прощения за задержку главы. Следующую планирую в следующее воскресенье или понедельник. Спасибо, что любите этот текст и не забываете про него)
Илирианский агент в руках Ойлера — без рук, без ног, истекающий кровью — оставался в сознании. Не чувствовал боли, не испытывал страха.
Осознавал, что с ним сделали — и это его не трогало.
Мог ли он вообще чувствовать?
Может, Тана думала о том же, подошла ближе, сжала окровавленную культю пальцами, впиваясь аккуратными, словно стеклянными когтями.
Илирианец не отреагировал.
— Занятно, — сказала она.
— Сейчас не время играться, — хрипло сказал ей Эйн, подошел кое-как. Скривился. Плечо пульсировало болью, и он старался не думать, что его придется вправлять. — Где твои илирианцы?
— Здесь и там, — безмятежно отозвалась она, даже не посмотрела не него, и разглядывала только агента, которого поймал Ойлер. — Разбираются с незваными гостями.
Ойлер фыркнул, весело и довольно:
— А этот незваный гость особый. И его ждет особый прием.
— И он может быть не один такой, — Эйн оглянулся по сторонам, прислушался, пытаясь понять — нет ли кого рядом. И тут же осознал, что зря волновался. Если бы рядом кто-то был, Ойлер точно услышал бы первым. — Если эмпатия не действует, без других илирианцев с ними не справиться.