Эйн возился с опциями — приходилось изворачиваться, привставать нажимая пальцами скованных за спиной рук, но по крайней мере, комп был в незащищенном режиме, принимал посторонние команды.
С тихим щелчком раскрылись его кандалы на запястьях, потом на лодыжках. И Эйн вскочил, выдернул ножи из рук Мары. Зашептал ей сбивчиво, едва осознавая, что несет:
— Сейчас, сейчас уже все. Ты только не умирай, слышишь меня. Держись, девочка моя, я здесь. Мы выберемся, обещаю тебе. Доберемся до вашей камеры, тебя спасут.
Он освободил ее, едва успел подхватить, чтобы она не упала. И Мара хрипло рассмеялась сквозь боль.
А потом подняла голову, посмотрела ему в глаза и рассмеялась сквозь боль:
— Мой Габриэль. Какой же ты красивый.
Потом она подняла руку, сжала его плечо и шепнула:
— Рьярра слишком далеко. Мы не успеем.
Она хотела быть сильной — не стонать, не показывать боли, но уже не могла. И звуки, которые она издавала, пока Эйн укладывал ее на пол — осторожно, как больного ребенка — были тонкими и жалкими, резали больнее ножей.
— Габ…риэль. Не… уходи.
— Я здесь, Мара. Здесь, не бойся.
Он рылся в инструментах Леннера — среди ножей, разной пыточной дряни, и убеждал себя: должна быть и аптечка. Хоть что-то. Хотя бы медицинская пена.
Маре было страшно умирать. Она хотела скрыть этот страх так же, как и боль, но он просачивался в Эйна сквозь ослепительно огненную агонию. Он бы забрал у нее боль, но нужно было сначала связаться с Рьяррой, найти хоть что-то, что сможет помочь — любой препарат, стимулятор.
Свои вещи, оружие и личный комп Эйн нашел первым, активировал программу связи и продолжил поиски. Каждый из гудков дозвона казался мучительно долгим.
— Габ…риэль.
— Я тут, девочка моя. Тут.
Он никогда не звал ее так, сам не понимал, почему начал сейчас. Может, просто не знал, как еще утешить — оборачивал ее сознание своим, тянулся прикоснуться чувствами к чувствам. И запрещал себе думать, что Мара умирает. Медленно умирает прямо сейчас.
Рьярра ответила на звонок после седьмого гудка. Экран дозвона сменился на интерьер какой-то комнаты, вроде бы жилой, а потом возникло лицо Рьярры. У нее были растрепаны волосы, и она выглядела сонной. И это было так абсурдно — понять, что он ее разбудил, что она тоже спала, как люди, что Эйн на мгновение замер.
— Мальчик? Что-то серьезное?
Эйн повысил голос, не останавливая поиски. Наконец, откопал аптечку в одном из разбросанных по логову Леннера ящиков.
— Мара ранена, серьезно. Она умрет без медицинской камеры.
Рьярра посерьезнела, словно переключилась со щелчком — была готова действовать. Эйн увидел, как она потянулась к экрану, нажала несколько опций: