Он так и думал о них — в своих.
Не сразу сообразил, что это восприятие Мары действовало.
«Прости, Габриэль», — шепнул ее голос внутри, а потом отдалился. Мара закрылась, и ее разум теперь воспринимался отголосками, ощущением присутствия.
Ойлер без труда справился с другим илирианцем. Нападавшие были для него как игрушки.
Он не просто убивал их, он развлекался. Отрывал руки, в которых они держали оружие, вырывал куски тел.
Но не убивал сразу.
Некоторые из них наверняка были носителями чипов — не реагировали ни на травмы, ни на боль. Пытались достать в ответ.
Другие кричали.
Ойлер перехватывал Эйна то одной рукой, то другой, ларралы стали скользкие от крови.
А потом в какой-то момент стало неестественно тихо.
Ойлер застыл, запрокинул голову и блаженно выдохнул — словно принял дозу любимой наркоты, и теперь смаковал удовольствие.
— Вот все и стало хорошо, приятель Эйн, — шепнул он. — Смотри, я спас твою деву.
Вокруг валялись изувеченные трупы герианцев, и больше всего Эйн хотел, чтобы Ойлер его отпустил.
Тот так и сделал. Поставил на пол с какой-то издевательской осторожностью.
— Я даже подарил тебе сердце, приятель Эйн. Разве я не заслужил хотя бы спасибо?
Мара показалась из укрытия, подошла к ним, прихрамывая.
Она была уставшая, раненая, но живая.
И благодаря Ойлеру — ублюдку и моральному уроду — ей ничего не грозило.
Эйн посмотрел ему в глаза — неестественные, словно подсвеченные изнутри — и сказал:
— Спасибо.
Ойлер на мгновение замер, а потом рассмеялся:
— Ты лучше всех, приятель Эйн. Я тебе еще не говорил? Я не зря подарил тебе сердце.
— Еще одна такая выходка, и ты подаришь мне свое, — хмуро пообещал ему Эйн.
Он подошел к Маре, поддержал ее кое-как, хотя плечо горело болью. И сказал:
— Давай выбираться отсюда. Пора возвращаться домой.
И что-то внутри отозвалось теплом от того, что Мара не стала его поправлять.
Эйн заметил случайно — когда они возвращались за Нагарой и его семьей — было тихо, неестественно тихо, ни одного вражеского бойца, все словно бы замерло.
И даже взрывы и выстрелы больше не долетали.
Он остановился, напрягся, и Мара повернула к нему голову.
Ойлер, который поддерживал их обоих, склонил голову набок, улыбнулся. Эйну не нравилось быть к нему так близко, но он понимал, что сейчас не время выделываться.
— Забавно, да, приятель Эйн? Все так мирно, будто и нет нападения. А ведь только что мы уничтожили целый отряд. Неужели никто не подал сигнал, не позвал друзей?
— Слишком спокойно, — угрюмо сказал Эйн. Посмотрел на Мару, прищурился. — И твой отряд попал в засаду. Это не был случайный бой, вас ждали.