Ее голос обволакивал, проникал глубже, чем любое прикосновение, стискивал сердце ласковой ладонью.
— Я сильный… — он запнулся, не смог сказать про слабость. И закончил. — И ты меня любишь.
Она запустила пальцы в его волосы, погладила ласково, улыбнулась:
— Так хорошо, Габриэль. Тебе будет так хорошо, ты даже не представляешь. Мой Габриэль.
Ее пальцы сжались у него в волосах, медленно, сильно, Мара потянула его вниз, и Эйн наклонился над столом. Уперся руками в столешницу. Мысли утекали, как вода в песок, растворялись в возбуждении и уверенности — можно отпустить себя, довериться Маре и принять все, что она собиралась делать.
Просто наслаждаться — ее уверенностью, лаской или болью. Всем, чем была для него Мара.
— Десять ударов, Габриэль, — она смаковала его имя, каждую букву ласкала голосом. — Но мы начнем не с них.
Ее ладонь с силой опустилась на его задницу, звонкий звук шлепка отразился от стен.
Эйн почувствовал, как внутри все сжимается от удовольствия и от стыда. Место удара горело. Жар разливался по всему телу.
— Это унизительно.
— Нет, — спокойно, непривычно мягко отозвалась Мара. — Нет ничего унизительного в том, как ты открываешься мне. Ничего унизительного или постыдного между нами.
Она ударила снова. Звук был резким, как выстрел из старомодного оружия.
— Ничего постыдного, Габриэль. Только ты и я. И то, что я могу с тобой сделать. Повтори.
— Ты и я, — его голос прозвучал хрипло, низко. Показался чужим. — И то, что ты будешь со мной делать.
Мара наклонилась к самому его уху, прикусила совсем легко и выдохнула:
— Хороший мальчик.
Каждый новый удар был сильнее предыдущего, отдавался внутри, и Эйн не понимал, почему чувствовал их так остро. Задница горела, боль будто накапливалась, постепенно. Эйн привык терпеть, собирать волю в кулак, действовать, наплевав на раны. И только с Марой болью можно было наслаждаться. Она прошивала возбуждением насквозь, и стояло у Эйна до боли.
Мара чередовала удары — выше и ниже, делала паузы, и гладила следы ударов когтями, будто восхищалась своей работой. В такие моменты Эйн стонал, срывался на вскрики.
Метался между желанием попросить еще, и крикнуть «хватит».
— Мара… — он сам не знал, что сказал бы, но она ударила снова, намного сильнее, чем раньше, и Эйн содрогнулся, захлебнулся ее именем.
Она провела ладонью по его заднице, и даже простое прикосновение жгло как огнем:
— Тише, Габриэль. Ты решил мне подчиняться, и ты будешь подчиняться, пока я не закончу, — она наклонилась ниже, зарылась носом в его волосы, шепнула мягко, с угрозой. — Или я сниму с тебя шкуру.