Когда Эйн вернулся в комнату, Мара уже доела, и пустых контейнеров нигде не было. Она стояла у стола, опершись бедром, в спокойной, небрежной позе.
— Хорошо, Габриэль. Положи веревку на стол. И раздевайся. Не торопись, я хочу на тебя посмотреть.
— Так себе зрелище. Ничего особенного, — с усмешкой отозвался он, но сделал, как Мара сказала.
— Ты споришь со мной. Три удара ремнем за это, — спокойно заметила она, а Эйн замер. Возбуждение внутри всколыхнулось волной, смешалось с уколом страха.
Эйн медленно потянулся к футболке — взял ее в сантех.блоке чистую, вместе с остальной одеждой, должно быть Мара постирала, когда проснулась, потому что и сама теперь была в чистом. Эйн потянул низ футболки вверх, хотел изобразить сексапильность, но почувствовал себя глупо. И в результате просто снял, оглянулся, глядя, куда положить.
— На стол, — ровно сказала Мара.
— Если Леннер нас застанет, у него будет праздник.
— Не будет. Он нас не застанет. Теперь ремень, и отдай его мне.
Эйн расстегнул пряжку, вытащил ремень из шлевок, протянул ей. Мара сложила ремень вдвое, щелкнула, и звук сам по себе был как удар.
Эйн замер, чувствуя, как холодок прошелся вдоль позвоночника. И как тесно вдруг стало в штанах.
— Не боишься переборщить? Может, назначим стоп-слово? — предложил он, стараясь, чтобы прозвучало небрежно.
— Я не знаю, что это такое, — отозвалась Мара, потом потянулась к его сознанию и выцепила напрямую. Эйн только тогда понял, что подпустил ее ближе, чем обычно. Перестал закрываться. — Понимаю. Оно нам не понадобится, Габриэль. Если тебе будет плохо, я почувствую.
Она подошла к нему близко, так близко, что Эйн мог чувствовать тепло ее тела:
— Я причиню тебе боль. Сделаю тебя беспомощным. И тебе понравится. Но я никогда не причиню тебе вреда. Веришь мне?
— Да.
Да, он ей верил.
— Раздевайся полностью.
Она была полностью одета, и следила за каждым его движением. В квартире было прохладно, Эйн чувствовал, как обдувает разгоряченную кожу воздух, и казалось, что внутри разгорается огонь.
— Хорошо, — сказала Мара. — Ты очень красивый, Габриэль.
Он недоверчиво усмехнулся, и она добавила:
— Повтори это.
Он почувствовал, как слова застряли в горле. Молчал слишком долго.
— Еще два удара ремнем за непослушание, — сказала Мара. — Говори, пока их не стало пять.
Он облизал губы, голос казался чужим, когда Эйн произнес:
— Я… я не могу это сказать.
— Пять. И еще три. Уже восемь ударов, Габриэль. Говори, пока их не стало десять.
Он выдохнул, заставил себя кивнуть и сказал почему-то очень тихо:
— Я красивый.
— Ты сильный, и хрупкий. И я люблю тебя. Повтори.