Почему ему постоянно приходилось это повторять?
— Человек с силой девы любви, — дипломатично заметила Мара. — И ты упускаешь главное. Ты не должен это уметь. Девы, когда только начинают обучение, ничего не умеют. Потом в нас пробуждается эмпатия и нам ставят усилители, — она показала на маску. — На этом этапе мы еще не способны атаковать, а значит и не можем выгореть. К тому моменту, как приходит умение, приходит и контроль. А ты умеешь сразу. И ты не знаешь собственных границ. Следующее ее использование может тебя убить.
Эйн кивнул, сделал вид, что спокоен — хотя, чего уж скрывать, ее слова напрягали. Потому что он не знал, как держать эмпатию в узде, он и на Хэнке не собирался ее использовать.
— Мы начнем занятия, как только вернемся на базу. Я попрошу Салею о помощи, она лучше разбирается в силе дев любви.
Мара не стала говорить почему, да Эйн и не спрашивал. Его раздражала Салея — откровенным презрением к мужикам, гонором. Но если она могла помочь — значит, именно с ней Эйну предстояло работать.
Тихий сигнал звонка заставил Эйна повернуться к дверям, положить руку на игольник.
Тут же в воздухе возник виртуальный экран — изображение с внешней камеры.
В красноватом свете нижнего яруса, прямо напротив двери стояла маленькая кудрявая девочка в белом платье.
— Хэнк, — сказала она. — Впусти меня. Или я открою сама.
У нее были светлые волосы, миловидное личико. Аккуратный маленький рот — и она улыбалась.
И при одном взгляде на нее Эйн вытащил игольник и перевел в боевой режим.
«Мы с Зайном встретим ее, — мысленно передал он Маре. — Подстрахуй нас из укрытия».
Она кивнула, не стала спорить, и скрылась в спальне Хэнка — на мгновение Эйн увидел мир чужими глазами, Мара притаилась сбоку от двери, так лучше просматривалась комната с операционным столом.
Зайн молча занял позицию напротив Эйна, они не сговариваясь расположились так, чтобы их было не видно от входной двери, и чтобы без проблем подстрелить любого, кто зайдет.
Эйн мимоходом подумал, что если ошибся, и если девочка за дверью действительно окажется обычным ребенком, ее ждут годы терапии и кошмаров.
А его самого — чувство вины выше Нео-Токийской Торговой Башни.
Утешало только одно: мысль о том, что обычному ребенку незачем было приходить к Хэнку, и уж тем более с электронным ключом от его логова.
Времени убрать труп и обломки химер не оставалось, да и чем бы это помогло — вся комната была в крови.
Проекция экрана все еще висела в воздухе, девочка все еще улыбалась, и сказала только:
— Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать.