— Я выживу. Так что ты тоже не умирай.
Леннер кивнул, бросил угрюмый взгляд на Зайна и первым выскочил из флаера:
— Идем, герианец. Против тебя я уже воевал. Теперь повоюем вместе.
Зайн помедлил, застыл на мгновение, напряженно, настороженно, а потом так же кивнул в ответ:
— Идем, человек.
Живой охраны в коридорах не было — только камеры. Для проникновения Эйн выбрал участок, на котором приборы не фиксировали теплового излучения. Само по себе это мало значило, хватало и другой охраны.
Помещения комплекса были одинаковыми, безликие боксы тянулись длинными коридорами — этой частью, похоже, уже давно не пользовались.
Ойлер шел первым, остальные ступали след в след, останавливались по его команде.
Несколько минут они продвигались в абсолютном молчании.
А потом Эйн услышал тихий шорох, напрягся и повернулся на звук.
Что-то приближалось.
Что-то неживое, что не отображалось в тепловом режиме.
— О, а вот и сторожевая собачка, — беззаботно сказал Ойлер.
И Эйн в который раз подумал, как же сильно его ненавидит.
Автономный охранник — тем более механический — не стал сюрпризом, мало какие системы охраны ограничивались только датчиками и камерами, Эйн только надеялся, что первый юнит они встретят попозже. И позиция оказалась неудачная — коридор, без дверей, все просматривается, и каждый шаг приходится взвешивать, чтобы оставаться в слепой зоне включенных камер.
Герианская униформа защищала от большинства тепловых датчиков, а аудиальными сенсорами систему охраны не оснащали — слишком повышалась чувствительность и возрастали риски ложной тревоги. Записи звука и детекция по звуку активировались только при распознавании угрозы. До того можно было говорить, если не нарываться.
И Ойлер этим пользовался, усмехнулся снова, глядя в конец коридора, как будто видел — не только слышал охранника за поворотом. Звук механических шагов приближался.
— Стандартная модель, приятель Эйн, — сказал Ойлер. — Ничего особенного. Нам повезло.
Эйн напрягся, взвесил игольник в руке — он мог бы снять бота, до того, как тот зафиксирует угрозу, но это само по себе дало бы сигнал системе безопасности. Потом обычно следовала визуальная проверка с камер, а потом, как только система распознавала внешние повреждения — и полноценная тревога.
Ойлер эффектным жестом достал крохотный прямоугольник из армированного пластика, фыркнул:
— Внешний пульт управления. Прикрепим на корпус, и эта собачка сменит хозяина.
Он говорил так небрежно, явно выделывался. Эйн молчал и не велся на провокацию.
Сердце глухо отсчитывало удары.
Механический звук был все ближе.