— Даже не думай, малыш, — ублюдок криво усмехнулся. — Я вижу тебя как облупленного.
Эйн вдохнул, протяжно выдохнул и задержался взглядом на Зайне, спросил прямо:
— Сможешь с ним работать?
— Да, — равнодушно отозвался тот. — Я могу работать с кем угодно, человек. Даже с Салеей.
Ойлер рассмеялся, подмигнул Эйну:
— За меня не волнуйся. Я тоже совсем не привередлив в друзьях. Я же связался с вашей славной компанией.
— Тебя я не спрашивал.
Эйн еще днем успел просмотреть снимки руин, старые карты — как те районы выглядели до войны — и то, что зафиксировали камеры их флаера, когда они прилетели в первый раз.
Новый транспортник, который они взяли, был меньше, маневреннее и мощнее, и — что главное — герианцы создавали его специально для разведки. Флаер автоматически обнаруживал камеры, вычислял слепые зоны, и использовал программы нейтрализации систем слежения. Во время войны такие транспортники обнаружить можно было только вживую, да и то не всегда — герианцы использовали виртуальную маскировку.
Но, как объяснил Ойлер, против илирианских систем этого было мало.
— Ни о чем не волнуйся, я же с тобой. И мои волшебные импланты. Я проведу нас безопасной тропой.
Эйн не верил ни ему, ни в существование безопасного пути, но не спорил.
Для высадки они выбрали место севернее того, где проскочили в первый раз.
— Дальше пойдем пешком, — улыбнулся Ойлер. — Тут есть маленький фокус, камеры следят друг за другом. И за вмешательством в системы. Если стать слишком жадным, какая-нибудь маленькая камера обязательно сообщит, что в ней покопались крысы.
— Как это обойти? — спокойно спросил Эйн. Он знал, что это возможно обойти, иначе вообще отказался бы от операции.
— О, нужно просто затуманивать виртуальные глазки через один. Камеры следят друг за другом. Если осторожно закольцевать одну, но оставить в покое ту, которая так пристально за ней наблюдает… система не увидит угрозу.
Да, вот только если закольцевать одну, а вторую оставить в покое, изображения не совпадут. И система врубит тревогу.
Ойлер будто прочитал его мысли, снисходительно улыбнулся:
— У двух камер нет слепых пятен. А у одной есть. Я, приятель Эйн, проведу вас по этой невидимой дорожке. Главное ступайте шаг в шаг, иначе, один неверный вздох, и мы все здесь умрем.
Леннер сделал глубокий вдох, выдохнул — наверняка подумал про мелкую герианку, жизнь которой была связана с Эйном, и угрюмо пообещал:
— Что бы ни случилось, малыш, мне плевать как, но не вздумай облажаться. Пусть хоть все здесь сдохнут, ты должен выжить.
Эйн не имел права ему обещать и все равно сказал: