И бежать было некуда.
Эйн прикидывал план действий, если система безопасности засечет проникновение — вероятные пути отхода, тактику действий.
Они все это обсуждали еще во флаере — все, что могли. Но он понимал, что в илирианском комплексе повернуться может по всякому.
Ойлер подмигнул ему, а потом метнулся вперед, будто несколько вырезанных из видео кадров — его фигура в слепых зонах камер, потом на стене, на потолке — он застыл там как ящерица, как механическая химера.
Движение, которым он прикрепил пластиковый прямоугольник, Эйн не увидел — только размытую полосу.
Ойлер приземлился рядом с охранным ботом.
Тот действительно чем-то неуловимо напоминал собаку — или на ящик, который может ходить сам, если бы из ящика торчали дула игольников.
Бот не замедлился, продолжил идти вперед, игнорируя Эйна и остальных.
Ойлер с усмешкой отсалютовал в конце коридора, сказал:
— Видишь, как легко.
А Эйн отлично понимал, что если бы сунулся сюда с людьми, или даже с командой герианцев, им совсем не было бы так легко.
Когда робот поравнялся с ними, Эйн невольно затаил дыхание, почувствовал, как гулко бьется сердце внутри — даже показалось, камеры засекут.
Ничего.
Для механического охранника их будто не существовало.
Эйн поколебался несколько мгновений, потом прикинул кое-что, и в последний момент выхватил кругляшок портативной бомбы, прикрепил на корпус робота снизу, там, где не засекли бы камеры.
Быстро и плавно, чтобы не спровоцировать датчики и не выйти из слепого пятна — одним движением. Получилось.
— А ты, приятель Эйн, и сам с сюрпризом, — Ойлер оказался рядом с ними. Не подошел, переместился теми же неуловимыми рывками, будто запись включали, выкидывая фрагменты. Отельными кадрами. — Мне это нравится.
— Мы здесь не развлекаться, — хмуро напомнил Эйн.
— А вот это нет. Я всегда и везде стараюсь развлекаться, иначе слишком скучно жить.
Он повел их дальше, и Леннер на мгновение задержался рядом с Эйном:
— Будем воевать с такими как он? — спросил спокойно, и равнодушно. Если задуматься, впервые увидел своими глазами, на что способны илирианцы.
— Да, — отозвался Эйн.
Но, видимо, что-то у Леннера не так было с головой, потому что тот только растянул губы в усмешке, похожей на оскал, и сказал:
— Интересно.
Он больше ничего не говорил и не спрашивал, но Эйн все равно видел — мысленно прикидывает, как бы стал убивать Ойлера, если бы потребовалось.
И было в Леннере что-то, что заставляло поверить — этот найдет решение. Такой как он найдет способ убить кого и что угодно.
Эйн бросил взгляд на лицо Зайна — абсолютно бесстрастное, отстраненное, искусственный глаз был светлее настоящего — и ничего не сказал.