И выгорит изнутри.
Мысль пришла четкая, безусловная и холодная, как нож в живот. Именно так Мара ее и ощущала.
Как удар.
И за ней тянулись другие — страх за Эйна, что он не справится, потому что освоение эмпатии занимало годы, и контроль над ней давался нелегко. И даже девы, которых готовили к этому с детства, могли выжечь себя.
А Эйн не знал ничего, и теперь ничего нельзя было исправить.
И именно эта ее убежденность, страх Мары заставили его успокоиться. И вдруг понять, что после всего, что случилось, после Хэнка, и Галлары — эмпатия дев была не такой уж и проблемой.
Просто оружие, которое никогда не должно было попасть ему в руки. С которым он пока не умел обращаться.
Среди всего, чего ему в жизни приходилось бояться, эмпатия даже в первую десятку не входила.
— Я могу отдать тебе свои знания, Габриэль, — тихо отозвалась Мара. — Поделиться всем, что помогало справиться мне. И этого будет мало. Эмпатия у каждой своя. И способ справиться каждый находит сам.
Эйн фыркнул, потянулся и позволил себе дотронуться, провел ладонью по волосам, как мог бы утешать ребенка:
— Значит, и я найду. А, если не найду, меня заменит этот генерал Картер. Но ты хоть не хорони меня раньше времени.
— Ты не понимаешь главного, Габриэль. Это не достойно герианки, я не должна поддаваться страху, поддаваться слабости. Но я не могу иначе. Я вообще не готова тебя хоронить.
Но то, чего она не сказала, он и так читал в ее чувствах — и в этот раз от метки, от знаний, которые она давала, все становилось только хуже.
Мара не верила, что он сможет выжить.
— Это ошибка диагноста, — сказала Рьярра, и это было первое, что она сказала, когда только взглянула на проекцию, которую отдала ей Мара. А Эйн с усмешкой подумал, что при всех их различиях — в убеждениях, в отношении — было у всех дев нечто общее. По крайней мере, у тех, что он видел. Даже у Салеи. — Нужно проверить капсулу, и повторить…
— Уже, — перебил он ее, фыркнул, потому что насчет эмпатии вообще больше не волновался. Толку-то? После того, что случилось с Хэнком, он чувствовал, будто потерял что-то. А в остальном, в общем-то, как обычно. И вовсе не чувствовал, будто что-то приобрел. — Втыкать новые иголки было невесело.
Но они с Марой все равно проверили еще раз, чтобы убедиться наверняка. Эйн сам настоял, глупо было бы потом узнать, что весь переполох из-за сбоя в расчетах.
Рьярра молчала долго, сверяла данные с двух проекций, а он устроился в кресле напротив, похлопал по колену, глядя на Мару. Думал, она откажется, останется стоять, но она подошла, спокойно села — не к нему на колени, на подлокотник. Рука Эйна касалась ее бедра.