— Я не хочу быть таким.
Она потянулась вперед, невесомо коснулась его лба губами. Эйн невесело фыркнул и снова подумал: словно ребенка утешала. Хотя Эйн не был ребенком, и не имел права так расклеиваться. Не важно, как он устал, и что там на него действовало.
— Габриэль, хорошо, что эта сила именно у тебя. Тебе не все равно, кого она перемалывает.
Но в глубине души Эйн не мог избавиться от отравленной мысли: пока не все равно. Что, если это только пока?
От автора: спасибо за чтение, надеюсь, глава вам понравилась. Если да, обязательно напишите свои впечатления.
Продолжение в следующее воскресенье или понедельник.
Для встречи с семьей Нагаре выделили просторный зал рядом с одним из воздушных причалов — длинный, торжественный, наполненный золотистым светом, который струился из высоких узких окон. И невысокая герианка с девочкой-подростком в этом зале казались крохотными.
Эйн пошел с Нагарой, как только сообщили, что семья прибыла. Хотел лично убедиться, что все в порядке, и Тана сдержит слово.
Перед встречей ему удалось ополоснуться и переодеться, даже перекусить — еда была герианская, напоминавшая не то водоросли, не то траву, но Эйн настолько оголодал, что даже эта дрянь показалась ему вкусной.
Мара ушла поговорить с Льенной, как только узнала, что та планирует улететь с ними на Землю, и тщательно закрывала сознание, хотя Эйн все равно чувствовал отголоски ее злости. Не на него, на Льенну, и на то, что все так складывалось.
Когда Нагара увидел свою деву и дочь в зале, застыл на пороге, и долго не мог двинуться вперед. Эйн его не торопил, молча стоял рядом.
Охранники, которые их привели, тоже не вмешивались.
А герианка — Эйн не запомнил ее имя, то ли Аршана, то ли Аршарра — смотрела на них с удивлением и скрытой тревогой. У нее тоже был кнут с собой, но без опознавательных знаков, и уже по тому, как она держалась, Эйн понимал, что перед ним гражданская. Кажется, первая гражданская герианка, которую он видел. Нет, она тоже прошла их Испытание, у нее тоже была маска имплантов — а значит, и эмпатия, ее наверняка учили драться и стрелять, как любую другую герианку, но не было того внутреннего напряжения, той готовности действовать, которая отличала дев вроде Рьярры или Мары.
Нагара был боец, его герианка — нет. И ее Эйн предложил забрать на Землю. Вместе с дочерью.
Девочка не узнала Нагару под маскировкой, хмурилась, а вот ее мать поняла сразу — должно быть, из-за метки.
И смотрела так, что Эйну захотелось отвернуться.
Ему предстояло подойти и объяснить, что это он разрушил жизнь их семьи.