Нельзя, бляста, ты же солдат.
Когда-то Мара отдала Габриэлю боль физическую.
Теперь он вливал в нее боль душевную.
Не осознанно. Если бы понимал, что делал, никогда бы не отдал.
Мара в последний момент сумела открыть глаза, осознала, что сейчас разобьется и выровняла скайлер. Зависла в полуметре от руин, в которые едва не врезалась.
За спиной хрипло дышал Ойлер:
— Милая… Что это, бляста тебя… побери, было?
— Габриэль, — прохрипела она в ответ. — Я его чувствую. Я смогу с ним говорить.
Она закрыла разум — не хотела, чтобы Габриэль узнал, что сделал. И потянулась вперед изо всех сил. Постаралась передать как можно громче, чтобы он уловил:
«Габриэль! Я рядом. Мы придем за тобой! Мы обязательно придем».
Он дернулся в ответ на ее слова — она почувствовала движение, как собственное.
И словно наяву услышала чужие слова, которые говорили ему:
— Смотри. Мы почти на месте.
У Эйна было всего несколько мгновений, чтобы принять решение — он чувствовал Мару, ее сознание. И он мог отдать ей боль, на мгновение, не больше. Чтобы собрать крупицы сил и использовать эмпатию.
Удастся ли? Хватит ли импульса, чтобы остановить Лаури?
Эйн хотел проверить — что угодно, лишь бы не возвращаться в тот медицинский бокс, на разделочный стол.
Впереди в виртуальном окне расстилалась илирианская база. Снаружи обманчиво безобидная, и только присмотревшись, Эйн разглядел ярусы, бесконечные ярусы, уходящие вниз, под землю.
Он мог проникнуть внутрь, мог найти способ подать сигнал своим — координаты для атаки, точку для наведения ракет. С подземными базами всегда было сложнее, мало было вычислить вход. Многое зависело от работы изнутри.
«Габриэль, не смей!»
Он сглотнул. А еще в этом переплетении ярусов была медицинская капсула. И медицинская капсула могла снова сделать Эйна целым.
Он протяжно вдохнул, выдохнул, считывая из мыслей Мары информацию: план Рьярры, расстановку сил.
«Сейчас ты ничего не сделаешь», — мысленно ответил он.
Ойлер был ранен, Эйн и вовсе калека. Плюс сама Мара не в лучшей форме.
Они втроем против Лаури?
Эйн осознавал, что на сильный импульс эмпатии не хватит. А слабый импульс не убьет и не подчинит полностью.
— О чем ты думаешь? — безмятежно спросил Лаури, провел кончиком металлического когтя по скуле Эйна.
«О том, как же тебя, тварь, убить».
Но вслух он сказал совсем иное:
— О тебе. Ты обещал, восстановишь меня.
Лаури вдруг улыбнулся — мягко и жутко, и это была одна из немногих его улыбок:
— Ты хочешь сбежать.
Эйн заставил себя усмехнуться:
— А ты дашь мне сбежать?
Лаури покачал головой:
— Не знаю. Да. Так интереснее.