Насколько же он был в себе уверен, что готов был вернуться на базу и скрываться там? Как это вообще работало? Его должны были засечь камеры, другие илирианцы, но Лаури не боялся. Значит, уже давно нашел способ скрываться. Явно задолго до Эйна.
— Ты ведь планировал сбежать, да? Галлара считал тебя удачным экземпляром, считал тебя таким послушным. Но он сильно ошибался.
— Многие ошибаются, — безразлично отозвался Лаури. — Только ты видел меня настоящего. Поэтому я так сильно тебя люблю?
«Габриэль, он не в себе. Надо действовать».
«Дождись остальных. Подберитесь ближе к базе и не суйтесь внутрь. Я подам сигнал».
Он передал ей: уверенность, что они не справятся с Лаури втроем.
«Ты не знаешь, Габриэль. Ты не в себе, ты…»
Он не стал слушать, передал, вкладывая в слова приказ:
«Не лезь и дождись остальных».
Грузовой флаер поравнялся с одним из наземных строений, начал опускаться.
— Мы так и прилетим? Не скрываясь, — спросил Эйн.
— Не волнуйся, нам ничто не грозит. Я защищу тебя от всего.
От всего, кроме себя.
Эйн едва не сказал этого вслух.
Флаер начал опускаться, мимо проплывали ярусы илирианской базы. Эйн всматривался, пытаясь определить, сколько там было илирианцев, но насчитал их совсем немного. Около тридцати.
И может, тридцать илирианцев и стоили пары батальонов, но тридцать — это не тридцать тысяч и даже не триста.
— Почему вас так мало? — спросил он. И тут же почувствовал себя идиотом.
Ну да, точно. Эти сукины дети все задумали, чтобы сцепиться с Герией. Земля для них была просто стратегической точкой. И людей они недооценивали.
— Химер много, — Лаури равнодушно пожал плечами. — И многие не остаются на Земле. Приходят через врата и возвращаются домой после.
Как гражданские, которые работали в одном городе, а жили в другом. Вот только работа у илирианцев была кровавая.
Флаер пристыковался к одному из причалов, раскрылись двери. Внутрь, перебирая манипуляторами, зашло несколько химер. Камеры на металлических корпусах сканировали пространство.
Лаури словно не замечал их вовсе. Осторожно, почти нежно подхватил Эйна на руки, словно ребенка, и понес к выходу.
— А эти? — сквозь зубы выдавил Эйн.
— Это мои.
Эйн рассмеялся, ничего не мог с собой поделать:
— А Галлара знает, что они твои?
— Нет. Галлара мало что знает. А на этой базе много моего.
Видимо, камеры наблюдения тоже.
Как ни всматривался, Эйн их не увидел. Должно быть, стояли скрытые.
Лаури подошел к одной из стенных панелей, прикоснулся невесомо, и та отъехала в сторону. За ней был небольшой проход, укрепленный металлическими столбами.