— Спокойной ночи, Габриэль.
Его разбудил привычный кошмар — что-то про боль, свист кнута и издевательский женский смех. Кажется, Эйн пытался сбежать куда-то или от чего-то, и не мог. Такие сны повторялись с завидной регулярностью, и он уже смирился, что никогда от них и не избавится.
Мара беспокойно выдохнула, не проснувшись еще толком, повернулась и открыла глаза.
Ее непонимание и инстинктивный страх врезались в мысли зарядом игольника — ощущались очень подробно, отчетливо, а потом она извернулась одним неуловимым, взрывным движением, и через мгновение Эйн уже лежал под ней, чувствуя у горла острые кончики ногтей. Он едва удержался от того, чтобы ударить в ответ, чуть не сбросил ее с себя.
— Доброе утро, — голос хрипел, и острые когти неприятно царапали кожу. — Отпустить не хочешь?
Мара моргнула почти недоуменно, отстранилась назад и убрала руку:
— Габриэль. Прости, я впервые просыпаюсь с мужчиной.
Он еще успел уловить в ее мыслях — это потому, что она была мертвой ветвью и стальной девой, а потом внутри снова возникла привычная дистанция, и присутствие Мары отдалилось, стало едва ощутимым.
— Так на меня девчонки еще не напрыгивали.
Он лежал, не шевелясь, и заставлял себя усмехаться, чтобы она видела — ничего страшного. Он контролировал ситуацию, не был беспомощен, и Мара не стала бы делать того, что творила Рьярра.
И безотчетный, дурацкий страх внутри не имел никакого смысла. Эйну бы радоваться, что голая девчонка уселась сверху, а он думал только о том, как больно могут рвать кожу острые герианские когти.
Она отстранилась, и лицо у нее стало совершенно непроницаемым, бесстрастным:
— Я прошу за это прощения. Мне следовало разобраться прежде, чем нападать.
Она встала, коротко поклонилась на армейский манер — странно выглядело — и потянулась прикрыться:
— Я оденусь и уйду. Спасибо, что разрешил остаться. Ты был прав, мне… — она замялась, кажется, впервые в его присутствии, — следовало отдохнуть.
Эйн сел на матрасе, взъерошил волосы, чувствуя себя глупо. Собственная реакция казалась идиотской:
— Не дури, еще совсем рано. В Высшем Квартале в это время усиленная охрана. Если вернешься сейчас, привлечешь внимание. Оставайся до утра. Поешь, потом уедешь.
— Я могу приходить в любое время. Это никого не касается.
— Если вокруг вас с Наместницей полно соглядатаев Рьярры, не можешь.
Она нахмурилась, и Эйн понял, что победил.
— Ты не обязан ничего для меня делать.
— Я ничего для тебя и не делаю, — он даже остаться ей предложил потому, что не хотел спать один. И потому что не мог относиться к Маре как к другим герианкам. — Если так хочешь отблагодарить, приготовь поесть, пока я в душе.