— Похоже, Рьярра и Императрица решили иначе, — Эйн не смог сказать это спокойно, злость просочилась в голос, как отрава.
— Только Рьярра, — Тана покачала головой. — Императрица не указывает наследницам, как распоряжаться личными войсками. Пока они не идут против Герии.
Тана придвинулась к нему ближе, протянула руку и коснулась метки на груди.
— Многие осуждали ее.
— Ага, — Эйн сглотнул, отступил на шаг. — А потом она подарила вам Землю, и все заткнулись. Очень удобно.
— Императрица хотела отказаться от подарка, — Тана провела кончиками когтей по воде, крохотные капли разошлись кругами. — Знаешь, почему она согласилась?
Да, теперь он знал:
— Из-за того, как мы расположены. Из-за илирианцев.
— Верно, — спокойно подтвердила она. — Поэтому Рьярра поддерживала повстанцев на Земле. И не трогала твоих людей.
Откуда она столько знала, если даже Льенне никто не говорил.
— Я знаю, о чем ты думаешь, человек, — сказала ему Тана. — Ты гадаешь, кто я. Я скажу кто: именно я буду решать, что ждет твою планету дальше.
Эйн сделал глубокий вдох, выдох, заставил себя успокоиться:
— Это решит Императрица.
Тана улыбнулась: широко и хищно, не так как улыбалась раньше.
— Да.
Когда-то Меррик говорил Эйну: хочешь быть лидером, забудь о доверии. Тебя будут проверять — свои, чужие. И ты тоже проверяй всех — не смотри, кто они. Смотри какие они, пойми, чего они хотят. И тогда сможешь ими управлять.
Но Эйн никогда не рвался к власти. И не понимал, почему Меррик назначил именно его себе на замену. Даже спросил как-то: у меня что, задатки лидера?
Меррик тогда долго смеялся, а потом перестал, будто выключили все его веселье и сказал: нет. Нет, лидер из тебя пока хреновый. Но ты мне нравишься, Гейб. Тебе мало просто победить, ты хочешь еще и жить после. И это главное. В Сопротивлении полно фанатиков, каждый второй готов бросится со снарядом под герианский флаер, а тебе этого мало. Остальному я тебя научу.
Эйн думал, что привык. И к неприятным сюрпризам, и к тому, что ему врали.
И в момент, когда Тана сказала свое «да», он удивился не тому, что она сказала. А тому, что не ожидал. И ее слова стали как удар под дых.
— Что же ты молчишь, человек? Или ты не понял, кто я?
Она могла врать Эйну, могла и правда оказаться Императрицей.
Эйн проматывал мысленно каждый момент рядом с ней: как опустился перед ней на колени Зайн, давящее, чуждое ощущение ее силы — совсем не такое, как у стальных дев — и понимал, что определить наверняка не выйдет. Слишком мало времени они провели вместе.
Он попытался выцепить ответ в памяти Мары, но наткнулся на мешанину образов, которые сменялись слишком быстро.