Она молчала в ответ, и даже ее мысли и эмоции пропали. Эйн чувствовал только отголосок присутствия — поймал себя на том, что уже привык, когда Мара была ближе, и когда с ее стороны просачивались чувства и обрывки мыслей.
— Хорошо, — согласилась она. — Если мне нужно объясниться, я объяснюсь. Но не здесь. Нам следует вернуться в квартиру. И главное, что тебе нужно знать — Ойлер потенциальный враг, и возможная угроза. А Крыса ошибка. Ваша, человеческая ошибка. И я не могу понять, почему все проходят мимо, и никто не пытается ее исправить.
Эйн вдохнул, выдохнул снова и сказал:
— Хорошо. Похоже, по-быстрому разобраться с этим не выйдет. Поговорим дома.
И он не сомневался, что разговор получится не из легких.
Во время полета они молчали, и Эйн понемногу успокаивался. Думал не о том, что Мара сделала, а о том, как теперь себя с ней вести. Она закрывалась сильнее, чем обычно, но то ли он стал чувствительнее, то ли защита ее слабела, изредка просачивались отголоски ощущений — злость, нервозность. Неопределенные и далекие. Эйн не знал, что именно заставляло ее нервничать, ни на что она злилась — хотя мог догадаться.
Мара опустила флаер на посадочную площадку — плавно и точно, и Эйн в который раз подумал, как же приятно с ней было летать.
Она выскочила из кабины первой, и в ее движениях он без труда читал напряжение, которого раньше не было. Будто Мара ждала нападения, удара — от Эйна. И чем больше он подмечал деталей: ее нервозность, ее злость, то как тщательно она закрывалась, тем проще было перестать злиться.
Мара была не права. Она превратила допрос в идиотское шоу и довела Крысу. Она не понимала людей, потому что не была человеком.
Она пошла ко входу в комплекс, а Эйн задержался на причале. Вокруг кипел жизнью город — перемигивались виртуальные экраны реклам, сновали в воздухе полетники, как насекомые. Они так же летали до появления герианцев на Земле. И после будто ничего и не изменилось — ничего кроме Эйна, его жизни и его целей.
— Эй, — окликнул он. — Можем задержаться. Отсюда отличный вид.
Мара замерла у дверей в комплекс, потом обернулась и посмотрела настороженно:
— Ты хотел поговорить, Габриэль. Потребовать у меня объяснений.
Он уловил ее сомнение — она не понимала, почему разговор откладывался. Почему Эйн предлагал ей передышку.
— Поговорить мы еще успеем. Наверняка еще и поорем друг на друга. Можем для разнообразия посмотреть на что-то красивое перед этим.
Она нахмурилась, но все же подошла, остановилась рядом с ним и посмотрела на город.
— Я не стану кричать, — сказала Мара. — Ты недооцениваешь мой самоконтроль, Габриэль.