Она невольно улыбнулась.
— Вскоре мне придется улетать. Задание от Императрицы.
Да, точно, ему же предстояло лезть геройствовать и выслуживаться, чтобы стать принцем.
— О, — она понурилась, покусала губы. И Леннер уже заранее знал, что она скажет. Еще до того, как девчонка открыла рот. — Я могу лететь с вами? Я хороший медик.
— Задание повышенной опасности, — ответил ей Зайн.
— Вы не сказали «нет».
— Я не сказал «да», — резко отозвался братец. И Леннеру было отчаянно стыдно за них обоих.
Все те несколько секунд, что стояла тишина.
Дана Таллис кусала губы и смотрела в пол. Ничего особенного не было в этом жесте, разве что невозможно было представить его у герианки.
Зайн сдался первым:
— Если хочешь, женщина, можешь лететь с нами. Подготовься заранее.
Она вскинулась, сглотнула нервно, а потом нерешительно улыбнулась:
— Хорошо. Спасибо. Не хочу быть бесполезной.
Она ушла, а Зайн еще какое-то время смотрел ей вслед.
— Обмен, братец, — с усмешкой сказал ему Леннер. — И в одном мы на Земле точно сорвали куш.
Зайн повернулся к нему, спросил высокомерно и спокойно:
— В чем?
— У нас бабы лучше.
Суточный цикл на планете немного отличался от земного, и Эйн все никак не мог привыкнуть. Почти все время они с Марой проводили у кровати Ойлера, и время измерялось его ровными вдохами и выдохами.
Все более редкими искрами кошмаров.
Ожидание изматывало, и Эйн запрещал себе думать: а что если?
Вдруг он не очнется.
Всю работу, что мог, он брал с собой в жилой бокс. В основном занимался перераспределением ресурсов и назначением задач для Сопротивления.
И каждый раз, как приходилось уйти, он все отчаянно пытался поймать отголоски сознания Ойлера, сам тянулся навстречу.
Он говорил с ним сам, и слышал, как это делала Мара.
Она рассказывала Ойлеру про войну, про ларралы, которые удалось добыть в бою, про то, из чего теперь и состояла их жизнь. Про то, что ее растили справляться со всем, что она изо всех старалась быть — тем, что Льенна из нее сделала. Настоящей герианкой.
И что без Ойлера было тяжело.
Эйн рассказывал ему дурацкие шутки, делился воспоминаниями. Ловил себя на мысли — очнись, очнись хотя бы сказать мне, чтоб я заткнулся. Жаловался, на отвратную герианскую еду и обещал Ойлеру, что угостит его чем-то получше.
Ты только очнись.
На Земле прошла неделя, войска Илирии двинулись к югу от руин Нео-Токио, но их удалось остановить на подходу к городам. Зайн мотался с развед-отрядом и присылал донесения с захваченных территорий.
Шесть с половиной суточных циклов на планете.
Постепенно пустела военная база — бойцы возвращались в строй и возвращались воевать на Землю. И казалось, внутри отсчитывают секунды.