Видел, на что был способен Галлара.
И привык, что знает, на что способен Ойлер.
Но такого он даже не подозревал.
И отравленный голосок внутри спрашивал: и как ты будешь с таким воевать?
Он посмотрел на Ойлера. Отчаянно вдруг захотел, чтобы тот отказался. Чтобы сказал: это невозможно. Ты спятила.
Но ублюдок только улыбнулся в ответ:
— Конечно, милая, как скажешь. Без проблем. Просто выбери здание.
Перед тем, как прыгнуть, Ойлер усмехнулся Эйну в лицо, будто знал, о чем тот думает.
— Не скучай, приятель. Я ненадолго.
То, что случилось после, случилось невероятно быстро. Эйн едва успевал увидеть.
Ойлер оттолкнулся ногами, качнулся флаер, и гибкая фигура рванулась вперед и вверх. Легко, будто играючи, Ойлер уцепился за стену — металлические когти погрузились в строительный пластик почти полностью, а потом — рывок, и бомба оказалась на нужном уровне.
В тот самый момент, как флаер оказался под ней — всего метров на семь-восемь ниже.
Мара улыбнулась, едва заметно, одними уголками губ: в ее чувствах Эйн читал азарт и удовольствие — красные щекотные и приятные.
Бомба взорвалась. Посыпались сверху обломки, флаер резко нырнул вниз — вертикально, стремительно, Эйн невольно уцепился за страховочную ручку у двери, хотя ничем бы это ему не помогло. Вокруг грохотало, Мара заставляла флаер метаться меж обломков, спасаясь от столкновения. А Эйн думал — если бы не знал правду, решил бы, что Ойлер мертв. Что ублюдок убился, глупо и бессмысленно, потому что никто не смог бы после такого выжить.
Он же сам активировал бомбу. Должен был взорваться вместе с ней.
Что-то мелькнуло на боковом экране — размытый росчерк, тень — потом флаер тряхнуло, и Мара в последний раз вывернула транспортник в сторону — обломки взорвавшихся перекрытий, поднимая клубы пыли, рухнули вниз.
Флаер был в безопасности.
«С самого начала, Габриэль», — мысленно отозвалась Мара, и в ее голосе было удовольствие и немалая доля самодовольства. — «Я не стала бы глупо рисковать».
Он старательно закрыл от нее свое мнение и промолчал.
Снаружи донесся тихий стук. Три коротких удара, потом два длинных, снова три коротких.
И от насмешливого голоса Ойлера Эйн почувствовал, как холодок прошелся вдоль позвоночника.
— Открывай, приятель Эйн. Снаружи холодно и неуютно.
Если бы Эйн мог ему не открыть, он бы так и оставил ублюдка снаружи. И нажимая кнопку на интерфейсе управления дверьми, не мог отделаться от мысли, что впускает в кабину монстра.
«Он просто илирианец», — тихо прошелестела в его лове Мара, но за этими словами он увидел обрывки ее мыслей: фартуки из человеческой кожи, химеры, собранные из трупов.