«Он не просто илирианец. Он любитель пытать людей, и расчленять мертвых и живых. А еще он близко и может убить нас», — отозвался Эйн. Хоть и понимал, что убивать их Ойлеру не выгодно.
— Приятель, я просто по лицу вижу, что вы с милой шепчитесь обо мне, — Ойлер скользнул на свое место на сиденье плавным, текучим движением, небрежно щелкнул металлическими когтями. Кончики были в саже, и сам ублюдок пах взрывом. — Знаешь, я почти завидую. Не отказался бы присоединиться в ваш крохотный междусобойчик.
Эйн представил, что пришлось бы смотреть больные фантазии Ойлера и его воспоминания, и без стыда признал:
— Меня сейчас стошнит.
Он почувствовал как подобралась внутренне Мара — камеры флаера засекли возвращение полицейских.
Сработало. Те держались в стороне, но не торопились сбежать, как раньше. Похоже, и правда поверили, что преследовавший их флаер разбился.
— Мы снова для них невидимки, — беззаботно сказал Ойлер. — Ну, разве не прекрасно? Можем и дальше красться за ними по заброшенным кварталам и старым свалкам.
— Нет здесь никаких свалок, — невпопад ответил ему Эйн.
Мара выждала еще какое-то время, дождалась, пока полицейский флаер двинулся прочь, и неторопливо скользнула следом. Она увеличила дистанцию между ними, держалась по-возможности ниже и сбоку, так проще было не попадаться.
Эйн молчал и думал: когда они с Рьяррой обсуждали возможные силы илирианцев — сколько те пришлют бойцов и где, с каким вооружением — она сказала: от ста до двухсот тысяч. В первую волну. И речь шла только о илирианцах, хотя пришли бы они не одни, а с армиями военных ботов, химер и беспилотников.
Эйн тогда едва не фыркнул. Потому что, что такое двести тысяч? Против нескольких миллиардов человек?
Но потом вспомнил Галлару и фыркать резко расхотелось. Потому что если все илирианцы были такие, то каждый из них был как боевая машина. А двести тысяч боевых машин это совсем не то же самое, что двести тысяч солдат.
Да и не стали бы илирианцы воевать стенка на стенку. Им требовалось как и Рьярре раньше — уничтожить коммуникации, захватить военные базы, выкосить командование и взять под контроль снабжение. Даже если большая часть населения не пострадает — а что они сделают без оружия, без припасов, без боевых навыков?
Почти все оружие массового поражения было уничтожено еще пятьдесят лет назад, после Третьей Конвенции по разоружению. Во время войны с герианцами многие кричали, что надо возобновить производство сверх-мощных бомб CR17 и TRL-107, но — не успели. Может, и хорошо, это только земляне воевали на своей территории, а Рьярра в любой момент могла отступить на Герию. Это не ей грозили необратимые последствия для среды обитания, изменения климата и возможная гибель всего живого — не просто так страны на Земле решили разоружаться.