— Понравится, — безмятежно подтвердила она. — А тебе нет.
Она вытянула из-за пояса тонкий узкий клинок и добавила:
— Давай начнем.
На военной базе людей не было залов для наказаний — только небольшие тюремные боксы. И для наказания приходилось использовать тренировочные залы. Зайн ждал Мару в одном из них.
Она не боялась, эллар отлично обращался с кнутом. И он неплохо относился к ней самой. Он не стал бы убивать, а боль — больно можно было перетерпеть.
Мара не жалела, о том, что сделала. Не умела сожалеть о решениях, которые приняла бы снова — если бы пришлось.
Льенна ждала ее у входа, стояла прислонившись спиной к стене — привычно невозмутимая. И от одного ее присутствия становилось легче: дышать, быть сильной.
— Как он? — спросила Льенна.
— Габриэль в порядке. Или не совсем, но будет. Я ему помогу.
По-своему это было легче, знать, что его смерть и для нее означала бы смерть. Мара бы не жалела, разве что о том, что так и не смогла умереть за Льенну.
— Если бы я знала… — тихо, с той злостью, какую она никогда не показала бы посторонним, сказала Льенна. — Если бы знала, вы бы не встретились. Он не стал бы творим меченым, а ты не застряла бы здесь, умирать за планетку, на которую всем плевать.
— Он был нам нужен, — спокойно признала Мара.
— Такой ценой нам никто не нужен, — холодно отозвалась Льенна.
— Мы неудачные герианки, верно? — улыбнулась Мара. Она давно признала для себя, что готова ради близких на все. Что они важнее, ближе ей чем вся герианская Империя. Только раньше среди ее близких была только Льенна. — Я бы тоже. Если бы знала заранее, чем все обернется, я бы держалась от него подальше. Я убила бы Габриэля, подослала к нему солдат — чтобы не встретиться и не рисковать. Чтобы не привязываться даже случайно. А теперь не жалею.
Льенна подошла к ней, положила ладонь на плечо и крепко сжала:
— Когда все закончится, я хочу забрать тебя на Герию.
Мара знала, ждала, что этот момент настанет — слишком хорошо знала Льенну.
— Габриэль не полетит, — сказала она. — Он не такой как мы. Он любит Землю, больше всего. И больше меня.
И, наверное, именно за это его Мара и полюбила. За полную, безоговорочную преданность чему-то большему, чем он сам.
— Мне все равно. Пусть любит ее издали, — отрезала Льенна. — На Герии лучшие врачи, специалисты по эмпатии. Там будет шанс…
Мара склонила голову, улыбнулась:
— Помочь мне?
— Разорвать зависимость. Позволить тебе жить, если он умрет.
— Ты знаешь, что это невозможно, — любая дева это понимала, что если эмпатия выходила из-под контроля, назад пути уже не было. Маре повезло, невероятно повезло, что Габриэль ее стабилизировал.