— Риск того стоит, — напомнил ей Эйн. — И ты сама это понимаешь. Если мы можем получить информацию от Галлары, это стоит любого риска.
— Мы не получим ничего! — Мара заговорила громче, резче, на мгновение Эйну показалось, что она повысит голос, но ее слишком хорошо для этого вымуштровали. — Чтобы использовать этот зов, надо держать тебя на грани смерти. Ты должен чувствовать, что умираешь, мгновение за мгновением, минута за минутой и так — часами, пока Галлара не появится. Ты можешь умереть в любую из этих минут. Умереть глупо, бессмысленно и…
Она замолчала, отвела взгляд. И Эйн видел, чего ей стоило — молчать.
Эйн ее понимал. Если бы было наоборот, если бы это ей надо было страдать, чтобы приманить Галлару… да, Эйн чувствовал бы себя так же.
Но он бы это принял — даже это ради Земли. Ради победы в войне.
Наверное, он просто был хуже, чем Мара.
— Ты не защитишь меня, ты же знаешь, — с усмешкой сказал он. — Не запрешь в ящике, не убережешь от опасности. И выбор не за тобой.
Жестоко было говорить ей это. Но необходимо.
— Я в тебе не ошиблась, Габриэль Эйн, — безмятежно заметила Тана.
— Да, это было понятно еще когда я перебил солдат из отряда Нагары, — Эйн хрипло хмыкнул. — Эй, это вообще возможно — держать меня при смерти столько времени?
— Да, — легко отозвалась она. — Неприятно, но возможно. И ты не умрешь. Я прослежу за этим лично. Худшее, что тебе грозит — Галлара заберет тебя обратно.
Эйн вздрогнул. При таком раскладе он точно предпочел бы умереть.
Галлара был всем настолько нужен, что Тана прилетела на Землю лично. И Эйн остро почувствовал момент, когда она оказалась на базе. Он все еще сидел в палате, Мара была рядом держала его за руку и злилась.
Эйн чувствовал, что ей нужно скоро уходить — что-то связанное с тем, что наступило утро, что-то там с Зайном — но она не говорила, зачем.
А потом в воздухе появилось странное, давящее ощущение, как будто их всех накрыло тяжелым уютным одеялом — чувством безопасности, неуловимым желанием идти на беззвучный зов.
— Уже здесь, — сказал он. — Ну, и ладно. Лучше не затягивать.
— Габриэль… — Мара замолчала, и он чувствовал: хотела отговорить. Но сказала она другое. — Не смей умирать.
— Ты запрещаешь? — он усмехнулся.
— Да. Как твоя дева.
Она потянулась, коротко коснулась губами его лба. Эйн перехватил ее за руку:
— Эй, а сама ничего мне рассказать не хочешь? Например, куда идешь.
Он почувствовал, как она напряглась, и сжал руку.
Уловил отголоском — что-то про про наказание.
— Это не опасно, — отозвалась она. Но все еще отгораживалась, и Эйн фыркнул: