Эйн хмыкнул:
— О да, миллиарды. Но они не были у тебя первыми. Ты же мне тут сам пел, что я единственный.
Эйн заставил себя понизить голос и добавил, грязно и доверительно:
— Тебе ни с кем не будет как со мной.
Лаури недовольно поморщился:
— Я не могу тебе верить. Я тебя восстановлю, а ты обманешь.
Но он потянулся к держателям, которые не позволяли Эйну вырваться, принялся снимать их один за другим.
Эйн протянул руку, медленно, закинул Лаури на шею и потянулся вверх. Шепнул:
— Нет. Я не стану, у нас же любовь. Даю слово. Только восстанови.
Лаури вдруг прижался к нему тесно-тесно, уткнулся лицом в сгиб между шеей и плечом и спросил тихо, нерешительно:
— Обещаешь? Галлара мне все время врал. Мне всю жизнь все время врали.
Эйн ласково погладил его по волосам:
— Конечно, обещаю. Тебе столько лет было больно. Но все хорошо. Скоро мы сюда вернемся, и тебе станет так хорошо.
Внутри он до дрожи, до болезненного извращенного предвкушения хотел его убить.
Лаури все же перенес его в медкамеру, и каждую секунду, каждое мгновение, Эйн напряженно ждал, что что-то пойдет не так. Что Лаури опять переклинит и тот полезет добывать себе любовь хирургическим путем, что их просто обнаружат и доложат Галларе. Привык, что обязательно хоть что-то шло не так.
Мимо сновали химеры, но ни одного илирианца, и было неестественно тихо. Только Лаури трепался, довольно щурился и фантазировал, что сделает с Эйном.
Эйн не слушал слова, слушал тембр голоса — довольно приятный даже, низкий и ласковый — и тоже фантазировал. О том, как использует эмпатию, и как выберется из этого тихого, стерильного ада.
Мара больше не забирала боль — не было нужды, раз теперь Эйн оказался в медкамере — и понемногу приходила в себя. Иногда ее сотрясала дрожь, которую из-за метки Эйн ощущал как свою. Он улавливал отдельные слова и образы: Мара встретилась с остальными. Зайн сказал ей что-то, кажется, спросил, как она. И она огрызнулась:
«Явно лучше, чем вы, эллар. Как минимум лучше летаю».
Мара становилась человечнее, когда злилась. И когда уставала.
«Со скайлера не свалитесь», — невозмутимо ответил ей Зайн, если задуматься довольно фамильярно. Совсем ее не боялся.
«Не переживай», — прошелестел голос Ойлера. — «Я ведь всегда рядом, я подхвачу».
«Вместе не свалитесь».
Эйн до дрожи хотел бы оказаться рядом с ними, и оставить илирианскую базу и Лаури позади.
В какой-то момент освещение начало меняться — стало тусклее, отливало в красный. Эйн заметил, как на напрягся Лаури, повернул голову в сторону выхода.
— Что там? — Эйн понизил голос до шепота. Не хотел случайно привлечь лишнее внимание.