Сам не знал, с чего начать.
«Как ты?»
«Я тебя подвел».
«Прости меня».
— Сядь, — сказала она. Указала кивком на место рядом с собой. — Нам надо поговорить.
— Я… — начал он, и она перебила. Равнодушно, холодно:
— Не о тебе. Сядь, это важно. У меня мало времени.
Салея говорила, что сдерживает ее эмпатию болью, но никак эта боль внешне не проявлялась. Только пальцы Мара стискивала так, что проступили сосуды. Наверняка впивалась когтями в ладонь.
Он сел рядом, посмотрел на собственные руки:
— Прости.
— Не извиняйся. Я здесь из-за Леннера. Я хочу исправить его раньше. И после я хочу, чтобы ты отдал приказ о ликвидации.
Эйн нахмурился, потому что никакого это не имело смысла — ликвидировать Леннера, сразу после того, как его попытаются спасти.
Мара помолчала и добавила:
— Моей ликвидации.
Глава 62
— Нет.
Зря все-таки она сказала ему сесть, Эйн вскочил, мимоходом подумал — он и так уже столько всего натворил, нельзя, нельзя было теперь еще и орать на нее. Но хотелось.
Потому что ни за что на свете он не согласился бы на то, что она просила.
— Габриэль…
— Нет, — голос прозвучал резко, Эйн отступил назад, мотнул головой, — нет, этого не будет. Я не дам тебя убить.
Она сказала «ликвидация», будто так это проще было принять.
— Это не твой выбор, — холодно напомнила она. И он бы отдал правую руку, чтобы понять, что она в тот момент чувствовала. По лицу ничего нельзя было прочесть.
— Мой. Мой, Мара, ты потому и пришла. И да, я виноват. Только я. Думаешь, я не хотел бы все исправить? Но плевать, насколько я виноват, и как облажался. Я не дам. Тебя. Убить.
Он впечатал каждое слово, чтобы она поняла, чтобы услышала — раз теперь она не могла его чувствовать.
— Мы должны восстановить метку, — Эйн с силой провел по лицу руками. — Можешь ненавидеть меня сколько влезет. Можешь, хоть транслировать мне это в голову круглые сутки. Но это единственный способ тебя спасти.
Мара рассмеялась, в голос — уродливым, нечеловеческим смехом, в котором звучали металлические нотки переводчика:
— Ты думаешь, я этого хочу? Габриэль, ты в это веришь?
Он вспомнил, что говорила Рьярра: зачем ей жить? Льенны нет, Эйн ее предал.
И теперь ничего кроме боли ее не ждало.
И только одно могло бы ее убедить:
— Льенна говорила тебе, — слова из ее памяти. Первое, что Эйн о ней узнал. — Ты должна жить, Мара. Жить изо всех сил.
— И где она⁈ — рявкнула Мара, подалась вперед, будто вот-вот бросится. И так неправильно, так непривычно было видеть, как она теряла контроль. Контроль, которым так гордилась, на который опиралась. «Я могу контролировать себя, Габриэль, и потому могу контролировать тебя».