Эйна это не удивляло, раз она столько времени практически была в изоляции.
— Малыш, это ведь все ненадолго? — спросил его Леннер. — Вот это затишье. Бои идут, где-то лучше, где-то хуже. Но настоящий ад еще не начался.
— Илирия не на нас нацелилась, — отозвался Эйн. — Мы для всех просто удобная площадка. Настоящая цель это герианцы. Вся эта война вообще не про нас. Но именно у нас решится, какой она станет и кто победит.
Они вышли из коридора на галерею, которая выходила на внутренний двор. Сновали между флаеров герианцы, монтировали на полетники дополнительные орудия.
— Скоро жахнет по-настоящему, — сказал Леннер. — Можешь считать, это мое чутье говорит.
— Верю, — отозвался Эйн. — Только надеюсь, что не успеет. Галлара рассказал, где илирианские врата. И про войска много всякого интересного. Сейчас начнем проверять, что он нам напел. Если успеем… вытравим их раньше, чем жахнет.
Хотя и сам он понимал, как трудно это будет.
— Как там Картер? — спросил он.
— На Меррика похож, только лучше. Быстро подгребает себе власть. Сопротивление распихал по военным подразделениям, восстанавливает армейских. Я вообще не люблю таких, как Картер. Ты мне больше по нраву, малыш.
— Я иногда хочу засунуть это обращение тебе в задницу, — беззлобно признал Эйн.
— У тебя герианка есть. И Ойлер рядом ошивается, с ним еще что-то мутное, — Леннер паскудно усмехнулся. — Им что-нибудь засовывай.
Эйн невольно фыркнул:
— Ойлер у нас вместо кота.
Они замолчали, глядя вниз. На приготовления к бою.
— Что-то будет, — сказал Леннер. Эйн подумал, потом спокойно кивнул:
— Может, и будет. А потом мы победим. Считай, это такое пророчество.
Леннер усмехнулся:
— Отличная из тебя печенька с предсказанием. Не зря я тебя нашел.
Он положил Эйну руку на плечо, коротко сжал, а потом пошел прочь.
— Эй, — окликнул его Эйн. — Ты только за этим пришел? Сказать, что что-то случится?
Леннер обернулся, пожал плечами:
— Нет, просто навестить захотел. Убедиться, что ты — все еще ты.
— И как?
— Ты повзрослел и поскучнел, конечно. Но все еще человек. И то неплохо.
Леннер ушел, а Эйн долго смотрел ему вслед. Думал о том, что случится совсем скоро. И о том, что пусть он сам сражался за Землю, теперь — как и Леннер — не только за нее.
Движение в дальнем конце зала привлекло его внимание.
Эйн прищурился и разглядел Мару и Ойлера.
И когда он понял, что происходит, первой его мыслью стало: какого хрена?
Самое отвратное — Эйн еще до того, как начал беситься, знал, что надумывает.
Вот в тот самый миг, как только увидел.
Мара и Ойлер были на виду. Вокруг сновала целая уйма герианцев. Не было на первый взгляд ничего такого, и сознание Мары — привычно прохладное, серое — было почти как обычно. Почти.