— Ты что-то не рвался присоединиться, — заметил он, и Леннер пожал плечами:
— Да я и без того расслаблен. Считай, в лучшей форме и состоянии, — он мотнул головой в сторону коридора. — Пройдемся? А то давно не болтали. Ты там, наверное, забывать уже начал, как люди выглядят.
Эйн помедлил на мгновение, обернулся на вход в тюремный бокс, а потом решил, что если что-то понадобится, Тана позвонит. Ответил:
— Не переживай. Тебя еще помню.
Они двинулись вперед по коридору, поначалу молча, и Эйн поймал себя на том, что ему этого не хватало. Просто еще одного человека рядом.
Он привык к герианцам, научился их понимать и принимать. Но все же они не были людьми.
На базе Рьярры легко было забыть, что за ее пределами была его планета, миллиарды людей, большинство из них совсем не бойцы — совершенно обычные гражданские. Те самые обычные, ничем не примечательные люди, каждый из которых в целом ничего для Эйна не значил, но все вместе они были его причиной идти вперед.
У Эйна с Леннером на самом деле толком и не было общих тем для разговора. И Леннер часто его подначивал — наслаждался тем, что мог вывести из себя. А в тот момент почему-то вообще не раздражал.
— Как ты? — спросил его Эйн.
Леннер пожал плечами:
— Странно. Живу с мелкой, нам выделили соседние боксы. Перестал рваться в драку, чаще отсиживаюсь инструктором. Вокруг война и веселье, а мне нормально просто сидеть в безопасности. Малыш, я раньше думал, во мне ничего кроме злобы и не осталось. И желания перерезать всех серых. А оказалось столько всего еще есть. Веришь? Я сам обалдел.
— Верю, — отозвался Эйн.
— Эй, откуда твоя герианка все знала? — спросил вдруг Леннер.
Эйн остановился, повернулся к нему медленно.
Леннер усмехнулся:
— Расслабься, это просто вопрос.
Эйн медленно выдохнул, запретил себе думать и вспоминать, как Леннер пытал Мару. Поймал себя на мысли, что в общем-то только что сделал то же, что и она.
Навсегда изменил кого-то, кто его пытал.
— Я не злюсь, — сказал Леннер. — Я вообще… знаешь, перебесился. Просто интересно. Откуда твоя знала, что именно со мной нужно сделать, и что именно мне сказать. Тут поневоле поверишь, что серые не только эмпатией бьют, но и мысли читают.
Раньше Эйн ничего не смог бы ему ответить, а теперь знал:
— Да просто видят. Если присматриваться, видно. Кто как устроен, кто в чем переломан. Кто на чем споткнулся. Они, знаешь, не так сильно от нас отличаются.
Леннер фыркнул от смеха:
— Я тоже теперь с герианкой живу, хоть и мелкой. Поверь, я в курсе.
— Как она? — спросил Эйн.
— Болтливая стала, — Эйн впервые видел, чтобы Леннер улыбался. Не лыбился, не усмехался. По-настоящему улыбался. — Сообщения строчит. Очень много всего хочет сказать о том, как должен вести себя мужик.