В проходе было тесно, но Лаури упрямо продолжал нести Эйна на руках. Странно, но ни разу не задел стены.
Эйн сглотнул:
— Ты ведь несешь меня в медкамеру?
Лаури мягко ему улыбнулся.
— Ты обещал, — Эйн заставил себя не поддаваться страху. Говорить спокойно, хотя ладони вспотели.
— Я помню, — безразлично отозвался Лаури. — Я тебя восстановлю.
Эйн сказал себе: этому психу можно верить. Можно, он же помешан на своей любви, он не обманет.
Вера таяла с каждым шагом.
И нужно было отвлечься хоть на что-нибудь, чтобы не натворить глупостей.
— Как ты это провернул? Тайные ходы, контроль над химерами. Масштабно выглядит.
— Я был здесь, когда строили базу, — Лаури безразлично подал плечами. Эйн почувствовал движение всем телом. — Добавил чипы контроля в строительных химер. Они создали новые проходы. Не этот, этот ремонтный, я просто убрал его с планов.
Лаури шел минут пятнадцать, сворачивал несколько раз. И Эйн все время напрягался, не знал, когда они придут.
Он боролся со страхом как мог, но тот все равно просачивался внутрь, отравлял.
Мара вмешивалась, касалась своим сознанием его, и это успокаивало — на пару мгновений. Потом страх возвращался снова.
Эйн себя за это ненавидел.
«Тебе есть чего бояться, Габриэль».
Он всеми силами старался не вспоминать и не думать — о том, чего боялся.
В конце концов, Лаури застыл у небольшой двери. Подался чуть вперед, словно прислушивался, а потом дверь скользнула в сторону.
Снаружи снова оказался коридор с химерами. И вот тут их было много. Они сновали туда-сюда, перетаскивали какие-то ящики.
А в конце коридора было несколько дверей. И одна из них была приоткрыта.
Эйн заметил медицинский стол.
Шепнул непослушными губами:
— Нет… Нет, ты обещал!
Лаури ему улыбнулся, ласково и безмятежно:
— Совсем немного любви, капельку. А потом я тебя восстановлю.
И он пошел к разделочному столу.
Эйн вырывался, пытался бить по глазам, вцепиться ларралом. Лаури перехватил удар играючи, заломил Эйну руку. Скрутил мгновенно, и культи ног взорвались болью.
У Эйна перед глазами поплыло. Он не соображал, что происходит, знал только, что надо вырваться, что… только не снова. Только бы не опять.
Голос Мары в сознании вспыхивал и угасал, Эйн не понимал, что она говорит. Слова превращались в шум.
А потом в какой-то момент Эйн почувствовал холодную металлическую столешницу под лопатками, принялся вырываться с удвоенной силой.
Лаури обездвижил его, как и в прошлый раз.
Глаза у мелкого ублюдка были совсем шальные, темные.
Он наклонился низко, к самому лицу Эйна, прикоснулся губами к уголку глаза и шепнул: