Она так и сделала, и повернулась уходить — прямая и уверенная, обернулась у выхода:
— Габриэль, ты совершаешь…
— Молча, — перебил ее он. — Свали молча. О том, что ты устроила мы еще поговорим.
— Не понимаю, к чему ссоры между голубками, — паскудно усмехнулся Леннер, когда Мара ушла. — Мы все равно узнали все, что хотели. И этот урод нам ни к чему. Мы все равно его убьем. И его дружков, пусть бы твоя подружка развлеклась.
Эйна он в тот момент бесил не меньше Мары. А Крыса молчал и пялился в пол, никак не реагировал ни на что вокруг.
— Мы здесь не для развлечений, Леннер. Только я об этом помню? И нет, мы не убьем этих идиотов. Они пробегутся по всем своим дружкам из других банд, и расскажут, почему нельзя нападать на Сопротивление.
Леннер рассмеялся:
— Брось? Зачем оставлять лишние хвосты? Можно просто написать короткую записку на стене. Полагаться на слухи в наше прогрессивное время? Что за отсталые методы, бесстрашный лидер. Обойдемся посланием.
— Я сейчас на тебе вырежу послание нахрен, если ты не уймешься, — угрюмо пообещал ему Эйн и повернулся к Крысе. — Мы еще не закончили.
— Как скажешь, Гэйб. Ты же главный. Я даже сыграю еще раз плохого полицейского. Не уверен, правда, что у меня получится, как у твоей подружки.
Эйну было что ему ответить, и он с огромным трудом сдержался. И так допрос превратился в блястово представление.
Эйн подошел к Крысе, взял за подбородок и заставил посмотреть на себя:
— Хочешь ты жить или нет, но я не дам тебе сдохнуть, пока не узнаю все, что нужно.
Ничего полезного ни из Крысы, ни из его друзей Эйн так и не вытянул — те просто не знали. И это бесило отдельно, что Леннер оказался прав. Потом пришлось задержаться, чтобы просмотреть записи с камер — хорошо хоть защищены они были не слишком хорошо, простая программа для взлома справилась. «Упыри» не записывали, что творилось в центральном их зале, зато коридоры и входы фиксировали. Наверняка, кто-то из бывших военных им посоветовал. И Эйн этому искренне порадовался — на одной из записей остался фрагмент — высокий красноволосый мужик с механической рукой, такой же картинно красивый, как Ойлер прошел мимо камеры. Кадры были не с лучшего ракурса, и не лучшего качества, но Эйн радовался хоть какой-то зацепке.
— Я возьму кадры, поболтаю с Ойлером, он может знать этого урода, — сказал Эйн Леннеру и остальным, кивнул на «упырей». — Вырубите их и развяжите. Мы уходим.
— Слишком ты мягкий, бесстрашный лидер, — фыркнул Леннер. — Твоя подружка права, по этим отбросам никто не станет плакать.
— Эти отбросы схватятся за оружие и будут драться против илирианцев, когда начнется война. Так что ты бы не торопился их убивать, — ответил Эйн.