Крыса рассмеялся ей в лицо:
— Еще механический хер, чтобы иметь тебя, сука.
Она протянула руку в сторону Леннера:
— Одолжи мне нож. Я побуду немного… плохим полицейским.
«Что ты творишь? — мысленно позвал Эйн. — Он и так все расскажет. В нем сыворотка».
«Он увиливает. Я заставлю его перестать».
Леннер без колебаний дал ей нож, и смотрел с интересом, будто ждал от нее фокус.
Мара не улыбалась, смотрела серьезно, равнодушно:
— Как. Он. Выглядел?
Она приставила нож над коленной чашечкой Крысы, надавила медленно и неотвратимо, удерживая его ногу и не давая дернуться. И вместе с тем Эйн почувствовал — ее ментальный импульс. Одновременно с ножом Мара использовала и способности Девы.
Крыса завыл, срывая голос, забился в веревках, но не сумел вырваться.
«Мара, хватит,» — резко одернул ее Эйн. — «Он и так все скажет!»
Она суть отстранилась:
— Говори, — она чуть не добавила «человек». И Эйну совсем не нравилось, что она могла попасться на такой глупости в любой момент.
— Красные волосы! — взвыл Крыса. — У него были красные волосы. Короткие. И только рука механическая, я больше ничего не видел. Вы же все равно посмотрите камеры, вы его увидите, твари! Я вам не нужен!
Он был прав, и Эйн собирался просмотреть записи с камер и с личных терминалов тех, кого Леннер с остальными убили. Если прошло всего несколько дней, то к Крысам приходили незадолго до нападения на Управление.
— Верно, — тихо, доверительно шепнула Мара. Эйн никогда не слышал, чтобы она с кем-то говорила так. Ее мысли текли будто яд, окрашивались злостью, отравленной, непривычной. — Ты нам не нужен. Ты никому не нужен. Даже себе. Каждый день ты просыпаешься, и понимаешь, что оно того не стоит. Жизнь того не стоит, тянешься к новой дозе, потому что только под ней можешь дышать.
Эйн ждал, что Крыса рассмеется ей в лицо, но он молчал, слушал и впитывал каждое слово. И стало неестественно тихо вокруг.
Все молчали, даже Леннер. Слова Мары были больше, чем слова, они ввинчивались в уши, заслоняли все остальное. Эйн коснулся ее разума своим, чтобы успокоить и понять, и увидел — она била по больному, потому что чувствовала слабину именно там, и хотела сделать Крысе больно. Хотела растереть его в пыль. Эйн этого не понимал.
— Внутри тебя отрава, — Мара провела пальцами по шее Крысы вверх, по щеке и положила кончики на веки. Крыса сглотнул и зажмурился. — И ты отравляешь все вокруг тебя. Тебя должны были убить, еще давно. Но всем было наплевать. И теперь ты убиваешь и себя, и всех вокруг. Ты ошибка, чужая ошибка. И сейчас ты не можешь себе врать. Ничего не можешь сделать, даже спрятаться за дозой. Но у меня есть нож. Попроси меня, попроси и я тебя исправлю.