Эйну стало неловко, и он сам не понимал, почему. Выдавил в ответ:
— Я и не боюсь. Идем уже.
Казалось звон в воздухе — где-то на границе слышимости — стал сильнее.
Тана подошла, легко коснулась его руки. Даже когти у нее были другие, не такие, как у остальных дев — белые, почти прозрачные, будто стеклянные:
— Я покажу дорогу. Следуй за мной. Здесь недалеко.
Она была босиком, и на лодыжке висели браслеты, переливались мелодичным звоном. Звук был приятным, его хотелось слушать, и Эйн подался к ней ближе. Тана приятно пахла — легкий свежий запах хотелось вдыхать глубже.
И что-то с ним было всерьез не так. Не об этом Эйн должен был думать по пути к Императрице. Не так смотреть на герианку.
Он остановился.
Тана обернулась:
— Что случилось?
Она вызывала безотчетную симпатию. Приязнь.
— Перестань, — потребовал Эйн. — Не знаю, что ты со мной делаешь, но перестань прямо сейчас.
Тана склонила голову на бок, словно не понимала смысл слов. И сквозь умиротворение и покой Эйн почувствовал злость, уцепился за эту злость, потому что она была его собственная:
— Не лезь ко мне в голову.
Она смотрела с неизменной улыбкой, и на какой-то миг ощущения — покоя и радости, приязни и желания оказаться ближе — захлестнули Эйна с головой. Это было… он плохо помнил, смутными урывками такое же чувство — как давно в детстве, когда обнимала мама.
— Отпусти, — непослушными губами прохрипел Эйн. И понял, что снова может дышать. Приязнь и умиротворение не исчезли полностью, но теперь их легко было игнорировать.
Тана смотрела на него без улыбки, спокойно и равнодушно:
— Это все, что я могу сделать. Я не пыталась влиять на тебя, человек. Я просто так устроена.
Он чувствовал, как внутри разливается паника — будто только избежал смерти, и не мог этого объяснить даже себе.
— Ты не стальная дева, — в этом он не сомневался.
— Конечно, нет, — подтвердила она. Провела его к одной из массивных двойных дверей у входа в здание, двери распахнулись сами собой. — Теперь сюда.
Внутри оказался просторный зал, залитый светом. Колонны уходили вверх полукружиями ребер и все вокруг снова напоминало помесь причудливых технологий и живого организма.
В дальнем конце был бассейн с темной водой, причудливая мебель, напоминавшая резные скамьи. Если бы эти скамьи делали из чего-то живого.
Эйн остановился. Он не сомневался, что Тана из герианской знати. Что она приближенная Императрицы или еще одна наследница, и понимал, что глупо с ней ссорится. И потому сказал только:
— Я думал, мы идем к Императрице.
— Перед встречей тебе нужно привести себя в порядок, — Тана подошла к нему, протянула руку, но не стала касаться. — Я помогу.