Если бы не было ни войны, ни Рьярры, ни Сопротивления.
Но они были, и способность Эйна влюбляться осталась в какой-то другой, прошлой жизни.
Мара включила свою маскировку только в городе, и опустила скайлер на посадочную площадку. Колеса плавно коснулись шероховатого покрытия, и Эйн убрал руки, чуть отстранился, не торопясь слезать.
Мара выпрямилась, задумчиво посмотрела вбок, на вход в жилой комплекс и наверняка подумала о том, чтобы остаться. Эйн почувствовал на самой границе восприятия отголоском внутри ее усталость — у нее тоже был тяжелый день, и ей не хотелось снова лететь в дождь до временного жилья в Высшем Квартале.
— Мне пора, — сказала она.
— Оставайся, — предложил ей Эйн. — Я уж как-нибудь умещусь с тобой на матрасе.
Он предложил не из благодарности и даже не из-за метки. Просто вспомнил вдруг как давно не спал с женщиной в одной постели, и совсем не хотелось засыпать одному.
— У меня много работы, — Мара покачала головой, убеждая и себя, и его. — Рьярра знала, что Льенна придет после нее. С безопасностью на планете все… непросто.
Да уж, Эйн мог себе представить. Вряд ли Стальная Сука упустила возможность усложнить новой Наместнице и ее охране жизнь.
— Оставайся, — все равно повторил он. — Поверь мне, я кое-что знаю о работе на износ. Если ты сейчас не отдохнешь, начнешь делать ошибки. И потом поздно будет о них жалеть.
Мара помолчала, потом кивнула и слезла с скайлера:
— Хорошо.
Лифт так и не починили, и снова пришлось идти по лестнице, но хотя бы не вверх, а вниз — скайлер остался на верхней парковочной площадке, а не на нижней, где обычно останавливался Эйн. Вокруг привычно шумел жилой комплекс. Кто-то с кем-то ругался, с лязгом открывались и закрывались двери, едва слышно стрекотали очистители воздуха в шахтах. Климат установки в комплексе морозили будто пытались превратить все здание в исполинский холодильник.
Мара не жаловалась, шла по лестнице первой, и не пыталась заговорить.
Когда они пришли, Эйн открыл дверь собственным кодом, зажег свет в половину нормы, и мягкое золотистое свечение виртуальной лампы разогнало тени по углам.
Мара пошла в душ первой, а Эйн перестелил белье и ждал ее, сидя в единственном кресле. Он смотрел на своих ребят из «Коршуна», которые улыбались с единственного снимка, и чувствовал, как слипаются глаза.
Он так и уснул на кресле, и едва проснулся, когда Мара потянула его перебраться на матрас.
Эйн пробормотал что-то — кажется, про то, что надо помыться, но, наверное, даже не договорил и отрубился снова.
Он только успел запомнить — ощущение тонкого женского тела в своих руках, свежий и немного соленый запах, которым пахла кожа Мары, и слова: