Эйн нахмурился:
— Что? Это что еще за бред?
Рьярра усмехнулась:
— Я бы поспорила, но, мальчик, все здесь до крайности бредово.
Мара села ровнее, положила руку на плечо Эйна — она редко дотрагивалась до него при посторонних, и чаще, когда хотела предупредить. Не в этот раз — Эйн читал в ее мыслях. Прикосновение было поддержкой, которую она обещала без слов.
— Она права, Габриэль. Ты заставил человека вырвать себе сердце. Это сильная эмпатия. И если… я предполагаю, не утверждаю — если тебе не хватало на нее моей силы, ты мог интуитивно потянуться к своей.
Он поморщился:
— Так, ладно. А вот это уже звучит бредово. Да и плевать, откуда у меня эмпатия. Она может меня убить, это мы знали и раньше. Все, что угодно может меня убить. И потому мне нужна замена. Картер. Я вообще пришел из-за него, это вы вечно все переводите на свои герианские штучки.
Рьярра криво усмехнулась:
— Справедливо, мальчик. Мне все чаще приходится с тобой соглашаться. С эмпатией все просто, — Эйн почувствовал, как напряглась Мара после ее слов, и внутренний протест уловил отголоском: она вовсе не считала, что с силой Эйна все просто, — я отдам тебя Салее, и ты либо выживешь, либо нет. Это решится довольно быстро.
— И ты будешь плакать во все глаза, если нет, не сомневаюсь, — он фыркнул, и в ответ Рьярра неприятно улыбнулась:
— Я буду решать возникшие проблемы. Мне будет некогда плакать. Я поплачу потом, если выживу.
Потом она перестала улыбаться:
— Но Картер нам нужен как можно быстрее.
— Мы же летим к нему сейчас, — Эйн вздохнул. После адского дня, после Хэнка и Галлары, никуда ему лететь не хотелось. Но нужно было. — Быстрее не бывает.
— Мы летим к нему сейчас, — согласилась Рьярра. — Но нет гарантий, что он согласится он тоже сейчас.
Оказалось, что генерал Фрэнк Картер жил совсем не так, как его сестра — не в частном доме в дорогущем секторе за пределами города, а в обычном районе, даже не в центре, в самом стандартном жилом мега-комплексе вроде того, в каком ненадолго поселился Эйн, пока Ойлер не подослал к нему своих уродов. На воздушных причалах покрытие пошло трещинами, а в кадках возле жилых переходов загибались чахлые растения, понурые и жалкие. Все было серым, неприветливым, но чистым.
— Как-то я иначе представлял жизнь генералов, — сказал Эйн, оглядываясь по сторонам. Рьярра, как и Мара, застыла у него за плечом, и это невольно напрягало. Он невольно ждал нападения, хоть и понимал умом, что зря.
— Для него многое изменилось после войны. Идем, мальчик.
Он раньше не видел ее в маскировке, и теперь никак не мог привыкнуть — Рьярра оставила прежние черты лица, те же губы, нос, скулы, только маски у ее человеческой версии не было, и расцветка поменялась.