А теперь лицо казалось непроницаемой маской:
— Да, мальчик. Я буду по тебе скучать. Я не для того тебя создала, чтобы ты умер зря.
Он невольно улыбнулся. Признал про себя: он ее ненавидел, за пытки, за все, что она с ним творила. Но он был с ней связан. И смерти — именно смерти — больше не желал.
— Я тоже не хочу умирать, — отозвался он. — Ты еще не расплатилась со мной за все, что сделала. Но сейчас мне надо идти. И придется идти.
Она спокойно кивнула, принимая его слова:
— Подожди один день. Заверши все, что успеешь. За это время Ойлер изучит илирианский чип, оставит указания нашим техникам. И пойдет с тобой. Всего четверо — ты, Телура, Зайн и Ойлер. Надеюсь, этого будет достаточно.
— Я… — начал он, и Рьярра перебила:
— Один день, мальчик. Это все, чего я прошу.
Эйн весь день думал, что зря согласился. Он вдруг потребовался всем подряд, и всем потребовался немедленно, со сроком вчера. Самой Рьярре чаще остальных, и каждый раз, как ее лицо возникало на экране коннекта, чувствовал себя смертником.
Эйн отменил занятие с Салеей, но она все равно пришла. Сказала только «Не умирай, человек. Не хочу, чтобы мои усилия пропали зря». И возникла совершенно идиотская мысль, что Салея собирается его обнять.
Конечно, ничего подобного она делать не стала. Кивнула коротко и ушла. Задержалась на мгновение на пороге. Эйн подумал: попросит беречь Зайна, он ведь был ей дорог. Но она промолчала, и ушла.
А вечером перед вылетом, Эйн с Марой подошли к разведывательному герианскому флаеру, на котором собирались лететь, и сразу захотелось сбежать.
Леннер угрюмо стоял прислонившись к двери флаера. В полной боевой выкладке, при двух игольниках. И с ножом на бедре. Эйн только одному радовался, нож был, вроде, новый. Не тот, которым Леннер выколол Зайну глаз.
А вот сам Зайн стоял рядом. С виду спокойный, невозмутимый. Но на Леннера не смотрел, и это его выдавало. А Ойлера, который застыл поодаль, кажется, ситуация только забавляла.
— Леннер, нет, — сразу сказал ему Эйн. — Ты нужен Картеру и Сопротивлению здесь.
— Да, малыш, — невозмутимо отозвался ублюдок, так спокойно, уверенно. — Но ты связан цепями с моей мелкой. А значит, я иду с тобой. Ты, Гэйб, рискуешь не только своей шкурой.
Эйн бросил на Мару быстрый взгляд, спросил мысленно:
«Ты не убрала „цепи“?»
Ее прохладный, серый голос отозвался внутри:
«Я не успела, Габриэль. Процедура занимает время и требует доступа.Подтверждения твоего и Рьярры».
Он мысленно выругался, прикинул — сможет ли соврать Леннеру, и представил последствия: если умрет, и мелкая герианка умрет вместе с ним.