Вокруг было тихо, неестественно тихо. Пару раз в отдалении слышались взрывы — в другой части Дворца, грохот едва долетал и больше не трясло.
Но Эйн вовсе не верил, что его оставили в покое.
Если Мара не ошиблась, илирианцы пришли именно за ними.
Рядом с ним мягко приземлился Нагара, ему пришлось переключить режим кнута, чтобы свечение не выдало их противнику.
— Надо найти убежище, — шепнул Эйн.
— Здесь везде опасно, — угрюмо отозвался тот.
И никто из них не ориентировался в Дворцовом Комплексе, они все были чужаками.
Но они могли хотя бы убраться подальше — и от взрывов, и от этого зала.
Внезапно Эйн услышал шорох справа, неуловимо знакомый, и среагировал быстрее, чем успел подумать: отпихнул Нагару и перекатился вбок. Лезвие прошило покрытие площадки там, где он был мгновение назад.
Из дыма показался уродливый механический корпус химеры, покрытый ошметками герианской плоти. Эйн ударил ларралом, отбрасывая тварь назад, и Нагара хлестнул кнутом — он переключил режимы всего на мгновение, в момент удара, и оружие с короткой вспышкой рассекло химеру пополам.
— Бежим! — рявкнул Эйн, потянул Нагару за собой.
За первой химерой уже спешили другие, и нужно было увести их от Ары и Линары.
Эйн на бегу подхватил обломок первой твари, вцепился, разрывая механические части ларралом — ну, же! Должно же быть здесь…
Нашел! Пальцы нащупали знакомое очертание игольника: тот, кто собирал эту тварь, приделал ей обычное герианское вооружение. Легко снять, и так же легко заменить — на случай, если пушка пострадает.
Эйн выскочил из-под завесы дыма, резко развернулся, вскидывая игольник.
Еще одна химера — стремительная механическая дрянь — с невероятной скоростью рванулась к ним, Нагара хлестнул в ее сторону кнутом без заряда. Она увернулась, и Эйн был к этому готов, выстрелил.
Попал.
Нагара толкнул его в бок, чиркнул, оплавляя ближайшую стену, заряд игольника, опалил жаром, и Эйн бездумно вскинул оружие. Выстрелил скорее наугад.
Попал.
Что-то метнулось сверху, прямо у него над головой, сверкнули ларралы.
И напротив Эйна с Нагарой приземлился илирианец.
Он был неуловимо похож на Ойлера — такой же высокий, картинно красивый, как из долбаной рекламы. Ларралы у него были черно-красные.
Только в отличие от Ойлера он не улыбался.
А еще он никуда не торопился, склонил голову с любопытством:
— Глава Сопротивления? Ты зря улетел с Земли.
А в следующее мгновение, словно вырезали кадры, Эйн вдруг осознал, что илирианец близко-близко, что безжалостные механические пальцы сжимают горло, перекрывают воздух — не вырваться, не убежать… Игольник с глухим стуком упал на землю.