Кнут на полной мощности вскрывал флаер как пластиковую упаковку, но эти окна явно делали из особого материала.
Первый удар рассыпался искрами, оставляя только почерневшую проплешину, но следующий смог оплавить места крепления.
За окном все заволокло дымом, и это было Эйну и остальным на руку.
Они выбрали дальнее окно от двери — чтобы добраться до него, оставшимся охранникам пришлось бы обежать здание снаружи.
Эйн почувствовал, как внезапно закружилась голова, накатила тошнота — не сразу понял, что это были не его чувства. Сознание Мары пробуждалось. Он никогда еще не радовался тому, что чувствует себя так паршиво.
Жива.
Мара была жива.
«Очнись, ты должна прийти в себя, Мара!»
Ее разум отозвался коротким прикосновением, смутным образом — задымленный коридор, обломки стен, распахнутая дверь.
«Габриэль, они пришли за нами».
Он не увидел — почувствовал: игольник в ее руке, вес кнута, услышал тихий гул, с которым она активировала оружие.
«Найди укрытие, дождись меня».
Эйн понял ее сразу: пришли за ними. Точнее, за одним из них, за Ойлером.
За кем-то, кто мог взрывать носителей чипа. Илирия поняла, что это кто-то из них. И решилась на отчаянную операцию, чтобы избавиться от них как можно быстрее.
Хотя избавиться ли? Сначала илирианские агенты пытались забрать Эйна с собой, и только когда прозвучал первый взрыв, поняли, что придется стрелять.
— Я первый, — скомандовал Нагара. Окно, наконец, поддалось, и он подался вперед.
Эйн остановил его.
— Я сам.
Он потянулся вперед эмпатией, пытаясь нащупать постороннее присутствие, зашипел от боли — так и не отошел еще после истощения, да и не мог он воздействовать на носителей чипа. Но вдруг удалось бы их хотя бы почувствовать.
Его удержала Ара:
— Стой, человек, ты истощен.
Эйн даже фыркнул, настолько это глупо звучало:
— Я в курсе. Но лучше я, чем он. И уж тем более ты или девчонка.
Он бы забрал у Нагары кнут, но тот явно лучше обращался с герианским оружием.
Дым с улицы забивался в нос. От него слезились глаза, и щипало горло, но он обеспечивал хоть какое-то прикрытие.
— Я никого не чувствую, — Ара удержала его на мгновение, но говорила тихо, видимо, понимала, что эмпатии доверять нельзя.
Наверняка, попробовала использовать ее на охранниках еще до того, как Нагара кинулся размахивать кнутом.
Эйн кивнул ей и полез наружу.
Он мягко приземлился с той стороны у стены здания, пополз вперед, стараясь не издавать шума — дым стелился выше, внизу хоть как-то можно было дышать. Эйн обмотал оторванный рукав куртки вокруг лица, чтобы защититься хоть как-то — паршиво защищало, объективно говоря.