Народу там всегда было немало, даже после войны.
Красный Квартал простирался вниз, до самого дна города, а некоторые поговаривали, что и ниже. Официально нижним ярусом был −48, по крайней мере, в этом районе. И именно на ярусе −48 располагалось место, о котором говорил Леннер — между закрытым баром с разбитыми витринами, кое-как прикрытыми тусклыми, прозрачными голограммами, и мигающей вывеской «Дети на выброс» была неприметная стальная дверь прямо на которой лазерным резаком было выжжено «Тело Джо».
Перед тем, как лететь, Эйн нашел Ойлера, не поленился спросить о илирианце, который настраивал банды против Сопротивления. Ублюдок в ответ улыбнулся, словно долбаный учитель туповатому ученику, и сказал только «Приятель Эйн, работой с местными занимаются независимые агенты. Такие же, как я. Мы ничего не знаем друг о друге, и мало знаем о планах командования. Так что, у тебя больше шансов найти эту стальную крысу самостоятельно. Не уверен, что Леннер прав, но стоит проверить. Что ты теряешь?»
«Я теряю время», — ответил ему Эйн, и ублюдка это рассмешило:
«Да, на разговор со мной. Но ты продолжай, приятель Эйн, мне нравится с тобой болтать».
И теперь Эйн стоял перед стальной дверью с Марой и Зайном, и думал о том, что рассказал ему Леннер.
Дверь была самая обычная, добротная, но без переборов. Идеальная, чтобы не привлекать внимания. На ней не было ни замка, ни видимых сенсоров.
Если бы не слова Леннера, Эйн бы прошел мимо. Но он уже остановился, и успел почувствовать — едва ощутимый, очень слабый запах. Сладковатый запах смерти — он напоминал коридор к лаборатории Ойлера.
«Это ничего не доказывает, Габриэль», — шепнула ему Мара мысленно, и в ее шепоте он уловил: она тоже узнала запах.
«Считай, что у меня предчувствие», — отозвался он, шагнул к двери.
— Я могу пойти один, — равнодушно сказал ему Зайн, встал рядом и неторопливо оглянулся по сторонам. У входа они были как мишени в тире, и это само по себе напрягало.
— Нет, не можешь. Если нас уже заметили…
— Решат, что вы струсили, — Зайн посмотрел на него сверху-вниз. Маскировка у него была человеческая и смутно знакомая, а вот взгляд как у идеального герианца. Ублюдку бы для плакатов позировать. — Людям это свойственно.
— Мы пойдем все вместе, — спокойно вмешалась Мара.
Эйн с огромным удовольствием бы притащил с собой больше бойцов, окружил весь квартал и зашел бы в эту стальную дверь с ноги и плазмо-винтовки. Если бы не боялся спугнуть единственную зацепку.
Вместо этого он остановился, позволяя разглядеть себя — он был без куртки, чтобы сразу было видно механическую руку, и меньше, чем через минуту что-то щелкнуло, дверь медленно отворилась.