Если бы не встреча с Рьяррой.
Он не стал. Сделал глубокий вдох, выдох, и честно признал перед собой — он, бляста, не был в порядке. Ему было паршиво, он еще не отошел от того выворачивающего наизнанку страха, который испытал, когда снова увидел Стальную Суку, и врать себе означало подставить людей, которые от него зависели.
«Если не отдохнешь, ты начнешь совершать ошибки», — сказал он Маре вчера.
Теперь нужно было последовать собственному совету.
Эйн несколько раз сжал и разжал кулаки, с шипением выдохнул сквозь зубы. Загнал поглубже желание вскочить и начать крушить все вокруг.
Это бы все равно не помогло, но это было проще — спрятаться в злости, спастись в ней от страха.
Отвлеченно Эйн подумал — два года. Прошло два года, он был уверен, что за это время стал сильнее. Не избавился от кошмаров, но перестал бояться.
Ошибся.
Эйн передернулся, встал и пошел к кухонному модулю. Ничего на самом деле не хотелось, ни есть, ни пить, разве что занять руки хоть чем-нибудь.
Модуль был полностью заправлен биомассой и синтетическими приправами, мягко светился пунктами виртуального меню.
Эйн сделал глубокий вдох снова, нажал несколько опций, выбрал программу. Даже залез в дополнительные настройки.
И только потом вдруг заметил, что так и не снял маскировку. Блик-покров шел рябью, энергии на поддержание его не хватало, и сквозь серую герианскую кожу проступала человеческая.
Эйн схватился за маскировочный браслет, рванул с руки — не мог вспомнить, как снимается эта дрянь, и хотел избавиться от нее. Вырвать вместе с памятью, и всем, что было связано с проклятой Герией.
Показалось вдруг, что дело не только в маскировке, что Герия заливала себя в Эйна как отраву, черную кровь, и пыталась переделать под себя.
Браслет не снимался, край рвал кожу до крови — пронзительно красной, и глядя на нее Эйн испытывал мрачное, злое удовлетворение.
Он все еще был человеком.
Слышите, мрази, все еще…
Что-то разбилось в ванной, со стуком отлетела и ударилась о стену дверь.
— Габриэль!
Мара выскочила, не успев одеться. Она была голая, мокрая. Кое-где на коже еще оставались следы пены, по волосам текло и крупные капли разбивались о пластик пола.
Чужое сознание обернуло Эйна собой, надавило, пытаясь успокоить.
Он рванулся прочь, ударил в ответ.
Вон из моей головы!
Мара пошатнулась, неловко уцепилась за стену, чтобы не упасть.
Эйн вскочил, занося руку для удара. Он бы не удержался, он бы напал, и бил бы, пока Мара не перестала шевелиться.
Перед тобой враг — бей. Бей, не рассуждай и не сомневайся, не позволяй подняться.
Но она вскинула голову, впилась взглядом в глаза и рявкнула: