Короткие образы возникали перед глазами — мир сквозь стекло бокса, где его держали. Любопытство и жажда крови, и ненависть.
Правильные действия вознаграждаются.
Головоломка — угадай, что от тебя хотят. Увлекательная игра, в которой нужно выиграть, чтобы однажды выбраться.
Эйн покачал головой, усмехнулся своим мыслям:
— Хотя, знаешь, ты, наверное, послал бы меня подальше, если бы я пытался лезть тебе в душу и причинять взаимопонимание. Я думаю, тебе проще, когда это ты кого-то спасаешь. Если бы я рассказал тебе про Лаури, ты точно стал бы меня слушать. Ты бы что-нибудь мне сказал, может, какую-нибудь дурацкую шутку. Просто, чтобы мне стало легче.
Потом он вспомнил, как они говорили про Галлару, как Эйн пообещал Ойлеру его ларралы, и как обещал, что сломает Галлару ради него.
И какое у Ойлера было лицо, когда Эйн рассказал о том, что попросил у Таны.
Те редкие моменты, когда Ойлер все же открывался.
— Просыпайся, — попросил его Эйн. — Мне еще нужно подарить тебе браслет и новые ларралы. Поговорить с тобой и послушать, что ты скажешь. Хотя я и так знаю, что ты назовешь меня идиотом. Может, даже сдашь меня мозгоправу. За вопросы про твою любимую еду или любимый город — сдашь, пожалуй. Извини, что я только теперь понял, как мне важно про тебя знать.
Вдох. Выдох.
Размеренное дыхание Ойлера, будто его воспроизводил аппарат. Имитировал — оно не сбивалось даже несмотря на кошмары и ужасы.
— Но еще важнее, чтобы ты сам про себя узнал главное. Я отправил тебя с частью Врат, потому что только ты бы справился. Потому что ты потрясающий и ты лучше любого человека и любого герианца. Твои возможности — просто нечто. Но ты — не только твои возможности. Ты не просто инструмент.
Эйн сжал пальцами переносицу, медленно выдохнул, выравнивая дыхание:
— Просыпайся. Я покажу, как ты дорог сам по себе.
Тана вызвонила его через несколько часов, и хотя Эйну не хотелось уходить, он понимал, что должен.
«Иди, мой Габриэль», — мысленно шепнула ему Мара, открыла свое сознание: горечь и спокойствие, и текучие графитные мысли. — «Я посижу с ним. Позову тебя, если он очнется».
«Я ненадолго», — пообещал ей Эйн, коснулся ее лба губами, сжал плечо Ойлера, поднимаясь. И пошел на встречу.
Рядом жилыми боксами была общественная зона: большой и под завязку забитый растениями павильон, который на этой неприветливой, ржаво-пыльной планете казался чем-то из другого мира. По павильону проходили дорожки, стояли простые, обшарпанные местами скамьи и столы: как свойственно для Герии, они были похожи на помесь привычной мебели и какого-то причудливого организма. Еще они неуловимо напоминали Эйну медкапсулы.