Она неожиданно посерьезнела, и произнесла абсолютно без выражения:
— Мы все обречены.
Он невольно рассмеялся, и поймал себя на том, как же это абсурдно: он сидел рядом с Императрицей, шутил с ней. Она знала его, а он ее.
— Не все, — Эйн покачал головой. — Самые стойкие выживут.
Потом он заставил себя посерьезнеть и добавить:
— У меня есть идея, и она поначалу тебе не понравится. И я знаю, как это звучит. Но ты дослушай до конца. Сразу не отказывай, — он потянулся к ее руке, но вовремя остановился, когда наткнулся на ее пристальный взгляд. — Это насчет выживших.
— Закономерно. Я слушаю.
— Если просто оставить их здесь, они станут обузой. Может, удастся кого-то организовать в военные отряды, но…
— Люди не герианцы, — спокойно закончила Тана. — Большинство не смогут сражаться. Не с Илирией.
Неприятно было это слушать, и неприятно признавать, что она права.
— Ты сейчас сама сказала главное, — отозвался Эйн. Посмотрел на собственные руки и бездумно оттянул браслет принадлежности на запястье. — Гражданские не заточены для войны. Нельзя просто дать им оружие и надеяться на лучшее…
В повисшей тишине сила Таны давила почти физически. Наверное, человеческая женщина сказала бы что-нибудь, просто заполнить молчание.
Но Императрица ждала и давала ему шанс — что-то предложить или же закопаться еще глубже.
— Нельзя отправить воевать гражданских, — повторил он. — А герианцев можно.
Каждый из них умел обращаться с оружием, каждый был этим самым оружием.
— У вас ведь тоже полно мирных профессий. Обычных, бытовых. Которые не требуют долгого обучения. Не в долгую, но на короткое время можно заменить часть герианцев людьми. Особенно, если оставить ваших руководителей.
Тана улыбнулась, растянула губы, и лицо напоминало маску:
— Отправить мирных герианцев убивать и умирать, чтобы мирные люди могли занять безопасные места. Ты правильно предупредил меня. И ты был прав, человек. Мне не нравится эта идея.
Теперь настала его очередь молчать и дать Тане высказаться. Он мог бы напомнить, что война началась с Герии и Илирии, что Землю втянули в эту заваруху, и именно Земля теряла больше всего.
Тана нарушила молчание первой, и пусть в мелочи, Эйн почувствовал, что победил:
— Что же ты не споришь со мной, Габриэль Эйн? Не доказываешь, что прав.
— Потому что незачем, — он пожал плечами. — Ты принимаешь решения сама. Мне тебя не переубедить. Я могу только предлагать. Вот и предлагаю.
Она вдруг протянула руку, скользнула пальцами по его щеке, царапнула острыми ногтями. Он сглотнул, не зная, как реагировать.
— Правильный ответ, — задумчиво произнесла Тана. — Раз за разом ты говоришь мне то, что я хочу слышать.