И ни его, ни ее ничто в этом раскладе не смущало.
Интересно, почему ублюдок не обратился к Рьярре. Боялся, что она не станет слушать?
Или же она просто была слишком занята, отстаивая его кнут и задницу в герианском совете?
— Вы умеете говорить вещи, которые я и сам знаю, дева Телура, так, что вам хочется верить, — сказал Зайн.
Мара едва заметно пожала плечами, коротко склонила голову, принимая похвалу, хотя Эйн в принципе думал, что за такое герианцам светила пара ударов.
— Я не сказала вам ничего нового.
Зайн кивнул в ответ, и сменил тему:
— Насколько серьезны ваши повреждения?
— Через час я смогу вернуться к работе.
Да, в земной капсуле ей пришлось бы проваляться до вечера как минимум.
— Мне забрать человека до вашего возвращения?
— А меня ты спросить не хочешь? — поинтересовался у него Эйн. Хотя, конечно, никто не собирался его спрашивать. Даже сама мысль казалась идиотской до смешного. Кто бы на Герии стал слушать человека?
Зайн ему даже не ответил, повернул голову, смерил тяжелым взглядом.
Да, он был сильнее и знал об этом. А Эйн знал, что не все и не всегда решает сила, и именно потому смог изловить Зайна и держать его в плену.
— Не стоит. Мне нужно поговорить с ним. Вы можете идти, эллар.
Переводчик интерпретировал это ее «можете идти» как-то странно. Высветил несколько поясняющих предупреждений, видимых только Эйну.
Что-то про «устойчивую уважительную конструкцию», женское обращение.
Зайн опустился на одно колено, низко склонил голову:
— Будьте осторожны, дева Телура. На этой планете легко недооценивать опасность.
Зайн ушел, а Эйн боролся с желанием показать средний палец закрывшейся за ним двери.
— Отлично вообще. Мудак, который хочет избавиться от тебя и твоей Наместницы советует быть поосторожнее.
Мара склонила голову на бок, с интересом спросила:
— У вас это не принято? Проявлять уважение к противнику.
— Предупреждать не принято. У нас как-то больше верят в то, что главное добиться цели, а каким способом уже не важно.
— Не удивительно, что вы проиграли, — спокойно отозвалась она. — Это поведение детей. Пытаться получить желаемое любыми способами, без оглядки на то, чем жертвуешь в процессе.
Эйн фыркнул:
— Ты мне еще про военную честь расскажи. Ничем мы не жертвовали, и не сомневайся, любую возможность поубивать побольше герианцев использовали на полную. Любую вашу ошибку, даже самую крохотную. Я об этом не жалею. И если нужно будет воевать снова, я снова буду воевать так.
Он думал, что она разозлится, даже хотел этого, потому что вот это отношение, искренняя вера в то, что Эйн воевал и действовал неправильно, хотя ради Земли он был готов на все, бесили до красной пелены. Что Мара вообще знала о войне? Окуналась ли хоть раз в это дерьмо с головой, чувствовала ли отчаяние, когда все, что было ей дорого рушилось прямо на глазах? Была ли она хоть раз на стороне тех, кто проигрывает, кто теряет?