Эйн чуть не ляпнул в ответ «а тебе-то что?», но вовремя одумался.
Он все же не был идиотом и не стал устраивать сцен: опустился на одно колено, вопросительно посмотрел на Мару.
Когда-то он стоял на коленях перед Рьяррой и ненавидел и ее, и себя. Сложно было теперь не думать о том времени, не вспоминать. Эйн только надеялся, что Мара скажет ему подняться.
— На оба колена, — спокойно сказала она. — На одно опускаются только герианцы высокого статуса.
Ее слова, выражение лица были спокойными и отстраненными, Мара не злилась, даже не требовала. Она просто поясняла, чего хотела от Эйна и почему. Да он и сам мог догадаться: при Зайне она не могла позволить человеку лишнего, это вызвало бы подозрения.
Но это все равно было Эйну ненавистно.
Он тяжело подогнул под себя вторую ногу, с вызовом посмотрел на Мару.
Ну что? Достаточно с меня?
Зайн схватил его сзади за шею, и ткнул носом в пол, Эйн едва успел подставить руки. Вот же ублюдок.
— Не нужно, эллар, — спокойно заметила Мара.
— Он просто меня раздражал, — фыркнул Зайн. Эйн даже голову повернул, потому что тот впервые позволил себе показать эмоции так явно — усмехнулся, кривовато и открыто. Совершенно не опасаясь получить за это кнутом.
Мара не одернула его, даже не отчитала. Зайн убрал руку сам, видимо, наигрался. Он встал, и Эйн последовал его примеру, демонстративно отряхнулся.
Странно, что Зайн не задавал вопросов, не выспрашивал у Мары, кто и при каких обстоятельствах ее ранил — Эйн на его месте не стал бы молчать, но видимо, в том интернате, где растили герианцев, в них сразу вбивали правила поведения. И эти правила запрещали слишком много знать.
— Почему вы здесь? — спросила Мара.
— Пришел настроить имплант, — и вдруг — Эйн навсегда запомнил момент, Зайн нахмурился и добавил. — Болит. Мешает спать, и я все время думаю о том, что будет со мной дальше.
Он говорил спокойно, взвешено, и Эйн не понимал, зачем. Ведь не мог же тот и правда рассчитывать, что Мара сейчас станет его утешать?
Но она стала.
— Вы пострадали, Зайн, — непривычно мягко ответила она, и Эйн ощутил отголосок ее чувств — сожаления и вины. — Вы ослаблены и потому сомневаетесь. Но вы справитесь, восстановитесь, и вернете все, что потеряли. Ваш статус, ваш кнут и ваша сила достались вам не случайно. Это не стечение обстоятельств и не слепое везение. Вы добились их один раз. Если захотите, добьетесь снова.
Она говорила искренне, верила в каждое слово — и хотела утешить. Врага, того, кто работал и преданно служил Стальной Суке, кого послали на Землю, возможно, убить Мару и Льенну.