И что получается у него из рук вон плохо. После смерти Меррика людям нужна была новая надежда, победа, чтобы увидеть, что их дело не безнадежно, что можно вернуть себе Землю. А приходилось терпеть и ногтями выцарапывать шанс сохранить хоть что-то.
Этакий порочный круг: чтобы пойти и совершить что-нибудь вдохновляющее, нужно было собрать людей и ресурсы. Чтобы собрать людей и ресурсы нужно было совершить что-нибудь вдохновляющее.
Эйн ломал голову, как вылезти из этой петли, и делал что мог.
А потом в его квартире появилась Мара.
Эйн в тот раз вернулся домой даже позже обычного, был уставшим как собака и едва доплелся до своего яруса по бесконечным лестницам — какой-то идиот снова что-то намудрил с код-программой лифта, и тот теперь бесконечно катался вверх-вниз без остановок. Коммунальщики обещали починить все за несколько часов, но шел уже третий день, и просвета не предвиделось.
Наверное, если бы не злость, не усталость и не желание поскорее заползти в постель, Эйн почувствовал бы Мару задолго до того, как открыл дверь. Ее присутствие действительно ощущалось намного отчетливее — спокойное ожидание, легкая усталость. Но Эйн на тот момент не придал этому значения.
Да и вообще двигался больше на автопилоте.
Дверь в его квартиру была заперта — никаких признаков взлома. Никаких других тревожных звоночков, обычная ночь.
Эйн приложил браслет личного компа к замку, подождал, пока старая рухлядь считает код.
Замок пожужжал, подумал, но потом все-таки щелкнул и загорелся зеленым. И хорошо — вламываться в собственное убежище или спать на улице Эйну совсем не улыбалось.
Он ввалился внутрь, захлопнул за собой дверь, и щелкнул пальцами, включая свет.
Виртуальная лампа выхватила сидящую в потрепанном кресле у окна фигуру.
Эйн схватился за игольник, и не выстрелил только по чистой случайности. Внутри дернуло узнаванием до того, как палец успел снять оружие с предохранителя.
— Твою мать! — в сердцах выругался Эйн, и бросил игольник на матрас. — Тебя предупреждать не учили?
Мара смотрела на него с интересом, склонив голову:
— Ты должен был чувствовать меня рядом.
Она, пожалуй, была права, и этим раздражала даже больше:
— Последние полчаса я чувствовал только тысячу ступенек вверх.
Эйн расстегнул куртку, небрежным движением бросил на пол:
— Здравствуй, к слову. Очень рад тебя видеть. Жаль, ты не предупредила, что зайдешь.
— Я предупреждала. В нашу последнюю встречу, — напомнила она.
— Ты говорила «через несколько дней». Прошло больше недели, я перестал ждать, — Эйн помотал головой, пытаясь размять шею, плюхнулся на матрас.