Ну да, красивые.
Мара помолчала, погладила полоски на рукояти, и большого труда стоило не вздрогнуть. Да что там, не трястись от ужаса и то было тяжело.
— Ты достойный боец и ты важен для Сопротивления. После смерти Меррика, ты один из немногих, кто удерживает ваше движение от раскола.
— Я не настолько всем нужен.
Но она была права, он был важен. По крайней мере пока.
К несчастью для Земли и для Льенны Элеры, которой, если верить Маре, Сопротивление тоже было нужно.
— Есть и другой путь. Тебе не обязательно умирать, — Мара сплела и расплела пальцы, склонила голову, спокойно его осматривая. — Я не могу убрать метку, но могу заменить ее своей, полноценной. Я сильнее Рьярры, если ты примешь мой знак, ее связь с тобой исчезнет.
Эйн вспомнил все, что пережил в плену у Стальной суки и ответил:
— Нет.
— Не отказывай мне сразу.
— Ни за что. Нет, будь я проклят, нет. Никогда. Лучше сдохнуть.
Но она могла его заставить, применить свои фокусы, швырнуть на колени, как Рьярра. И снова было бы больно и погано, и какая-то извращенная, абсолютно больная часть внутри Эйна получала бы удовольствие, и еще много месяцев после тянуло бы блевать от одного взгляда на себя в зеркало.
Его затрясло, и Эйн дал себе слово — если Мара скажет что-нибудь еще, пошевелится, сделает хотя бы одно движение в его сторону, он нападет. И чего бы это ему не стоило сдохнет до того, как она…
Она молчала и не шевелилась, будто почувствовала что-то.
Эйн ждал удара, но его не было. Ничего не было, и в конце концов пришлось заговорить первым:
— Нет.
Мара покачала головой:
— То, что с тобой случилось, неправильно. Ты жертва, — зачем-то снова повторила она. И было до абсурда смешно от этих слов. Жертва, надо же. Он — боец Сопротивления, солдат, взрослый мужик — и жертва. А потом Мара добавила. — Но ты не единственная ее жертва. Будут еще, много, намного больше, чем раньше. Если ты позволишь ей себя сломать.
Это так хорошо, так правильно звучало, что Эйна тошнило от этой правильности:
— К блясте тебя.
— Я предлагаю тебе метку, — спокойно сказала она. — Настоящую метку, которая не причинит боли. Еще помощь и время, чтобы укрепить Сопротивление, — она склонила голову набок, словно искренне пыталась понять и не могла. — Я предлагаю мало?
— Мне не нужна помощь. Я только хочу выжечь вас всех как заразу.
Но мертвый он был для Земли бесполезен, и мысль об этом разъедала внутренности кислотой. Раньше только это и помогало Эйну вставать по утрам. Отгоняло отравленные мысли о том, чтобы выстрелить из игольника себе в висок и покончить со всем.