Только холодная рукоять касалась кожи. Мара положила ладонь Эйну на затылок, зарылась пальцами в волосы и легко, успокаивающе царапнула ногтями.
— Ты очень красивый.
— Да, — глухо отозвался он. — А когда я буду корчиться от боли, стану просто неотразим.
Мара словно не услышала, наклонилась и коснулась губами его плеча:
— И очень хрупкий. Мне нужно быть с тобой осторожнее.
Она провела рукой вниз к запястью, прижалась всем телом сзади, а потом вложила свой кнут Эйну в ладонь.
— Видишь, ничего страшного. Просто инструмент.
Рукоять была тяжелой. Тяжелее, чем казалась со стороны. Полосы статуса едва заметно светились. Эйн смотрел и не мог поверить.
Особенно в то, что даже теперь что-то внутри отзывалось на близость Мары.
— Тебе плохо, ты напуган и едва отошел от шока, — сказала она и снова поцеловала. — Естественно, я не стану тебя бить.
— Тогда зачем?
Он искренне не понимал.
— Ты боишься и считаешь себя сломанным. Но ты готов терпеть кнут ради того, во что веришь. Значит, самое главное все же осталось целым.
Эйн выдохнул сквозь зубы, отложил рукоять кнута, чтобы не искушала и с чувством выдохнул:
— Я ненавижу, вот просто до дрожи терпеть не могу вашу герианскую шоковую терапию. Вот же ублюдочная система воспитания.
Мара прижалась щекой к его виску, теплое дыхание обожгло кожу:
— Боль и шок не единственное, что мы используем.
Эйн сглотнул, подался назад, прижимаясь к ней теснее:
— Да? Что еще? Есть какие-нибудь поощрения?
Хотелось, чтобы она его поцеловала. Хотя бы в качестве извинения, а еще лучше, утянула бы обратно в кровать и извинилась… орально.
Мара отодвинулась, посмотрела со скептическим любопытством:
— Таких — нет. Габриэль, у нас не принято смешивать секс с воспитательным процессом.
Она отодвинулась, встала и подала ему руку. Эйн скривился, но руку принял:
— Да ты издеваешься.
— Я связалась с главным штабом и доложила Льенне, но мне стоит вернуться к работе как можно скорее. Твое состояние улучшилось, я могу уехать.
— Тебя саму несколько часов назад чуть не превратили в фарш в Коридоре Должников. Что насчет твоего шока? Или дело в Рьярре? Раз она теперь здесь, для тебя навалилось проблем?
Мара посмотрела на него со спокойной, исключительно герианской снисходительностью:
— Я знала, что рано или поздно она появится. Это не сюрприз. Я просто не ждала ее сейчас. В глобальном смысле ничего не изменилось. Ойлер бОльшая проблема, потому что я не могу предсказать его действия и не знаю, что ему нужно.
— Поубивать как можно больше людей самыми мерзкими способами? — предположил Эйн. — Я не всерьез, если что. Скорее всего, Ойлер просто чувствует, что пахнет жареным, раз герианцы теперь всем заправляют, и ищет способ удержать свою территорию. Можешь сколько угодно говорить про заговор этих ваших Илирианцев, но я скорее поверю, что он просто псих и развлекается.